— Ну, раз вы так горячо, в один голос, возражаете, беру свои слова обратно, — уже мягче сказал комбриг. — И все-таки вы, Лыков, лично проверьте, правда это или нет. Возьмите людей, проберитесь к оставленным танкам. Если они и в самом деле исправные, приведите их назад. — Подполковник Дружинин помолчал, затем с досадой стукнул ладонью по столу, с горечью продолжил: — Поймите ж вы: танков у нас слишком мало, мы их пуще глаза должны беречь, чтобы было чем фашистов бить.
В этом комбриг был прав. Танков нам действительно не хватало. Их мы теряли в каждом бою, а новых почти не получали. Да и откуда им было взяться, если потребность в них постоянно росла, а промышленность еще была не в состоянии выпустить нужное для армии количество машин. Так что каждый танк был для нас, образно выражаясь, дороже золота. И чтоб бросить годные к бою машины?.. Нет, наши люди этого сделать не могли! Но приказ есть приказ, его надо выполнять.
— Разрешите идти? — спросил я комбрига.
— Идите. Вернетесь, доложите мне о результатах. — И Пелевину: — А ты, комбат, задержись минут на пять.
Штаб я покидал с еще не остывшей обидой в душе. На выходе неожиданно встретился с комиссаром бригады А. К. Кропотиным.
— Вызывал по поводу танков? — спросил Алексей Кондратьевич, кивнув на плотно занавешенные окна штаба.
— Так точно, по поводу танков, — ответил я, глядя в сторону.
Кропотин сразу понял мое состояние, дружески посоветовал:
— А ты не обижайся. Комиссару это не к лицу. Лучше вот что сделай: подбери толковых ребят, хорошенько продумай, где безопаснее всего пройти в тыл врага. У него оборона пока не сплошная. Да и тыл, как я понимаю, еще голый. Так что пробраться можно. Если танки вывести нельзя, подожгите их или взорвите. Ясно?
— Ясно, товарищ комиссар. Только я уверен: танкисты нашего батальона тут не виноваты.
— Я тоже так думаю, — поддержал меня Кропотин. — Да и комбриг, в общем-то, сомневается. И все-таки сделать так, чтобы врагу вместо наших танков досталась лишь груда обгоревшего металла, мы обязаны.
Узнав о цели нашего с Пелевиным вызова, помпотех батальона И. А. Сечной начал сокрушаться:
— Это я виноват: не успел все танки эвакуировать.
— А как бы ты их эвакуировал, если гитлеровцы дорогу перерезали? — задумчиво заметил ему Г. Е. Пелевин. Видно было, что комбат до сих пор переживает выслушанный от комбрига упрек.
— Надо все-таки установить, чьи это танки, — подал голос начштаба батальона капитан В. Д. Советкин.
— Там могут быть два танка из взвода Доценко и один из взвода Отвагина. И не бросили их экипажи, а покинули по веским причинам. Машины ведь горели.
— Ладно, Григорий Ефимович, давай не будем гадать на кофейной гуще, — сказал я Пелевину. — У меня же есть приказ: выяснить. Вот и выясним, те это танки или не те… Лучше подумаем, кто со мной пойдет.
Пока подбирали людей, намечали маршрут движения, наступила ночь. Непроглядная, холодная.
— Ну, счастливо, — пожелал нам на прощание комбат. Добавил: — Если будете пробиваться оттуда на танках, мы с этой стороны огоньком поможем.
Нас уходило девять человек, из расчета по три человека на танк, чтобы было кому и вести его, и стрелять, и заряжать пушку. Просился и помпотех Сечной, но мы его не взяли, сославшись на то, что в батальоне Иван Антонович нужнее. Из техников включили в группу старшину Ф. И. Куханенко — на случай если потребуется ремонт. По совету Пелевина вооружились как можно лучше, запаслись на несколько дней сухим пайком.
Передний край решено было пройти южнее шоссе. Там местность лесистая. Да и гитлеровцы, как следовало из разведданных, не успели еще создать здесь сплошную оборону.
Шли медленно, осторожно, стараясь не привлечь к себе внимание противника. Он же довольно часто пускал в ночное небо осветительные ракеты. Нам то и дело приходилось падать на землю, затаиваться. Шедший позади меня старшина Куханенко всякий раз сиплым шепотом высказывал по этому поводу свое недовольство:
— И светют, и светют, шоб им там повылазило…
Обогнули встретившуюся на пути рощицу и уже хотели было повернуть поближе к шоссе, когда вдруг услышали неподалеку позвякивание металла и чужую речь. Фашисты!
— Ложись! — шепотом приказал я.
Легли, прижались к земле, затихли. И в это время кто-то из группы не выдержал, кашлянул. Голоса гитлеровцев оборвались. Потом оттуда до нас донеслось:
— Вер ист да?
— Без команды не стрелять! — передал я лежащим позади меня танкистам.