— Чем мы располагаем?
— Снарядов еще полкомплекта, патроны есть… Гранаты еще…
— Петровский!
— Я!
— Увеличить скорость. И пройдись вдоль вон тех сараев…
— Есть! Ну, берегитесь! — с лихой злостью закричал старшина А. С. Петровский и прибавил газу.
В наушниках раздался облегченный вздох младшего лейтенанта Бирюкова.
Вражеский огонь тем временем усилился. Теперь все чаще нас осыпала горячая пыль окалины. Танк содрогался от ударов, но шел вперед. От порохового дыма нечем стало дышать. Все кашляли, как простуженные. Из глаз Петровского текли слезы, а ему некогда было их даже стереть. На нашем пути гитлеровцы начали ставить внаброс большие, круглые мины. От таких и броня KB не спасет.
Танк мчался по окраине деревни, вдавливая в снег пушки, опрокидывая машины, поджигая бронетранспортеры и разя пулеметным огнем мечущихся в панике фашистов. Ярость боя, азарт победы были настолько сильны, что мы позабыли об опасности, на какой-то момент ослабили бдительность. И очень не вовремя. Коркодиново уже осталось позади, когда наш танк вдруг пошел юзом, резко накренился и ухнул куда-то вниз. Никто даже не успел сообразить, что же произошло.
Первым пришел в себя Бирюков:
— Все живы?
— Кажется все, — пошевелился Петровский, зажимая ладонью кровоточащую ссадину на щеке. У меня со лба тоже капала кровь, от удара о броню голова наполнилась чугунным гудом.
— Живы-то живы, — подал голос Осташков, — да вот куда мы попали? В волчью яму, что ли?
— Разрешите открыть люк, выяснить обстановку? — обратился ко мне Бирюков.
— Только осторожно. Гитлеровцы наверняка держат нас под прицелом.
Бирюков приподнял крышку люка, огляделся. Через минуту доложил:
— Под обрыв загремели, в речку. Но здесь мелко, только гусеницы в воде. Противника пока не видно…
— Подняться сможем?
— Вряд ли. Спуск крутой, но попробовать надо.
— Давай, Петровский, заводи!
Двигатель долго не хотел заводиться. Наконец с перебоями заурчал, набрал силу. Петровский включил заднюю передачу, и танк, проламывая лед и тяжело оседая в илистом грунте, начал карабкаться вверх. Но береговой склон был настолько крутым, что даже нашему могучему KB не хватило силы, и он, дойдя до середины, сполз вниз. Так повторилось несколько раз.
К счастью, фашисты, видимо, еще не опомнились или просто потеряли нас из виду. Да и не мудрено было потерять: только что шел на виду у них танк и вдруг исчез, словно сквозь землю провалился.
Пока нас еще не обстреливали. Но так долго продолжаться, конечно, не могло. Как только гитлеровцы обнаружат танк, да еще в таком незавидном положении, они сразу же постараются отплатить нам за все свои потери и страхи.
Взглянул через триплекс. Так это же речка Воря, которая, как помнится по карте, обходя с севера Коркодиново, делает здесь замысловатый изгиб, почти посередине которого, на левом берегу, стоит деревня Березки — цель нашей следующей атаки. Отсюда она даже видна, хотя и затянута снежной пеленой.
Петровский уже выбился из сил, а танк все еще не мог преодолеть последние два метра крутизны. Когда KB скатился вниз в очередной раз, водитель сказал:
— Ничего не выйдет. Сидеть нам здесь.
— Ну да, — возразил молчавший дотоле Кудрявцев. — Ждать, пока нас фашисты поджарят?
— Бирюков, а что, если попробовать пройти вдоль берета?
— В сторону Березок?
— Совершенно верно. Метров через триста должен быть пологий берег. Там и поднимемся.
Бирюков помолчал, обдумывая мое предложение. Потом произнес:
— Да, назад нам все равно хода нет.
Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент Осташков доложил:
— Товарищ комиссар, фашисты!
— Где?
— Влево смотрите. Вон бегут, торопятся. Угостить? Все посмотрели туда, куда указывал Осташков. Верно: с левого берега через речку спешили к танку десятка полтора гитлеровцев. Впереди, в длинной, перехваченной портупеей шинели, бежал офицер. В его руке был пистолет, и он время от времени помахивал им, подгоняя своих солдат.
— Они думают, что мы тут все размокли и дрожим, — недобро усмехнулся Осташков, разворачивая башню в сторону фашистов. Застучал пулемет. Словно переломившись в талии, первым с разбегу ткнулся в снег офицер, за ним — несколько солдат. Остальные быстро повернули назад. Им вдогонку Остатков послал еще одну очередь.
— Гони вдоль берега, — приказал механику-водителю Бирюков.
Двинулись по узкой прибрежной полоске. И ни влево нельзя повернуть, ни вправо. Справа — речка Воря, а слева — отвесная глинистая стена. Но метров через двести она вроде бы стала ниже. Мы уже наметили место, где можно было вывести танк, но вдруг увидели: прямо перед нами, на взлобке, в каких-нибудь трехстах метрах, стояли четыре вражеских орудия. Два из них были повернуты в нашу сторону. Значит, ждут, чтобы ударить наверняка.