Эшелон шел недолго, меньше суток. Выгрузку начали в Острогожске. В этом ничем не примечательном районном городке еще видны были следы недавних ожесточенных сражений. Ведь здесь, на Верхнем Дону, командование Воронежского фронта осуществило две наступательные операции. Первая из них — Острогожско-Россошанская — началась 13 января, как раз на заключительном этапе Сталинградской битвы. За две недели боев наши войска окружили и разгромили здесь 15 вражеских дивизий, взяли в плен свыше 86 тысяч солдат и офицеров противника.
Вторая операция — Воронежско-Касторненская — развернулась 24 января 1943 года. Первой по Касторному с юга нанесла удар 40-я армия. К исходу того же дня отдельные ее части углубились в оборону противника на 16 километров. Это привело в замешательство гитлеровское командование. Видимо боясь окружения своих войск в районе Воронежа, оно в ночь на 25 января начало их отвод за Дон.
…Детали этих двух операций мы узнали уже здесь, в Острогожске. И тогда Н. Т. Усатый с присущей ему убежденностью заявил, что, мол, неспроста наша армия оказалась именно в этом городке.
— Быть здесь очередной большой заварухе. Обязательно быть!
* * *
В Острогожске нашу группу принял начальник отделения кадров поарма. Он подробно поговорил с нами, расспросил, кто и где воевал, в какой должности. А затем пошел к начальнику политотдела армии полковнику В. М. Шарову. Вернувшись, пригласил к нему нас.
Едва мы переступили порог кабинета, как из-за стола поднялся и пошел навстречу нам невысокого роста, плечистый полковник. Чуть заметная улыбка смягчала несколько крупноватые черты лица. Окинув нас проницательным взглядом, начпоарм пожал каждому руку.
После такой встречи мы, естественно, рассчитывали на более обстоятельную беседу, надеялись узнать, что же предстоит нам впереди, какие задачи будем выполнять. Но начальник политотдела почему-то ограничился лишь беглым знакомством с нами. В заключение он сказал:
— Политработники нам нужны. С предложениями начальника отделения кадров я согласен. Так что ждите назначения.
Что за предложения? Почему опять ждать? Этого начпоарм не пояснил.
Но вскоре большинство из нашей группы все же разъехалось по полкам и бригадам: одни — заместителями командиров по политчасти, другие — начальниками политотделов, третьи — их заместителями. Нам же с Усатым пришлось ждать назначения довольно долго. Больше того, полковник Шаров на другой же день объявил нам:
— Будете пока исполнять обязанности инструкторов поарма.
— Есть!..
Ничего другого мы ответить тогда не могли. Оспаривать решение руководства было, конечно, бесполезно.
Недели через две меня снова вызвал к себе В. М. Шаров. Я уж было обрадовался: не иначе как за назначением. Но…
— Поедете, — сказал полковник, — старшим группы по проверке тыловых частей армии. Оттуда поступили весьма неприятные сигналы. Мне доложили, что люди там по два дня не видят горячей пищи. Некоторые подразделения давно не были в бане. Повнимательнее разберитесь во всем этом и примите необходимые меры. Потом доложите мне.
Вернувшись из поездки в тыловые части дней через десять, сразу же пошел к начальнику политотдела и доложил ему о проделанной группой работе.
— Хорошо, — кивнул полковник Шаров и приказал: — Напишите-ка на этот счет докладную записку Военному совету армии. Подготовите, отдайте начальнику организационно-партийного отделения.
Весь день просидел над докладной запиской. Хотелось составить ее сжато, но ясно, чтобы, потратив минимум времени на изучение этого документа, в Военном совете могли получить полное представление о происходящем в тыловых частях. Как ни старался я излагать все кратко, лаконично, все равно получилось больше пяти страниц. Понес написанное начоргу.
— Что это? — спросил тот, просматривая листки.
— Докладная записка о проделанной во время проверки работе, выводы и предложения, — ответил я и, оправдываясь, добавил: — Много, конечно, получилось, но ведь это в первый раз…
— Много? — начорг посмотрел на меня, как мне показалось, с язвительным любопытством. Потом, еще раз быстро пробежав глазами текст, сказал: — Что ж, идите к начальнику, докладывайте.
Полковник В. М. Шаров, пододвинув к себе листки и еще не читая их, задал такой же, как и начорг, вопрос:
— Что это?
— Докладная, товарищ полковник.
— И вы это называете докладной? — Шаров удивленно вскинул брови.