Перепелица перестал хлебать щи и смотрел на Алексея широко раскрытыми глазами. Тетка Наталья охнула и перекрестилась: — Господи!..
Алексей метнул на них взгляд, продолжал:
«Он упал. Я подставил к груди стакан от фляги, наполнил его, выпил одним махом. Было тошно, но я сдержался, убедил всех, что это даже приятно. Другие солдаты тоже начали выводить пленных и прикалывали их…»
— Не может быть, это придумано. — Перепелица вскочил и заходил по избе. — Невероятно!
Алексей поднял руку с письмом:
— У меня оригинал. И подпись и адрес. Для музея берегу, — он медленно свернул письмо. — Не только конюхом, будешь выполнять самую черную работу, если это нужно для уничтожения такого врага.
— Ужасно! — воскликнул Перепелица.
— И тот, кто жалеет гитлеровцев, — продолжал Алексей глухим голосом, — тот либо отъявленный мерзавец, либо идиот.
— Помилуйте, вы меня не так поняли, — смущенно пытался оправдаться Перепелица.
— Я все понял, — сумрачно ответил Алексей, пряча письмо в сумку.
На следующий день Наталья таинственно сообщила Масловой:
— Твой-то вчера с квартирантом ух и поругался.
— Из-за чего?
— Из-за немцев. Твой говорит — немцы кровь русских пьют, а Перепелица вроде того, мол, немцы ничего, булками, вишь его где-то кормили.
— Экий подлец. Не нравится мне этот твой Перепелица. А потом что?
— Потом ничего, чай вместе пили, уговаривались летом на охоту ходить.
— Путаешь ты все, Наталья.
— Сама слыхала, — убеждала Наталья, — твой письмо немецкое читал.
Это окончательно убедило Маслову: Наталья что-то перепутала.
Дней через пять после этого разговора Алексей зашел к матери, сел на стул, положив около себя костыли, вытер взмокший лоб платком.
— Устал. Прошел по селу и размяк. У Червякова был. Познакомились, о делах поговорили.
— Как он тебе понравился?
— Мужик толковый. «Нашу работу, говорит, судят, теперь по тому, сколько хлеба да мяса армии дали. Армия сыта, одета, значит, работаем неплохо. А если армия голодать будет, нам тогда цена — полушка ломаная». Трезво рассуждает. Если бы не было колхозов, мы уже сейчас не смогли бы воевать. При мне лейтенант из воинской части на трех машинах за картошкой приехал. Полчаса не прошло — все загрузил.
— Осень и зиму возят и возят, — заметила Аграфена.
— Армию кормить-то надо, — Алексей пристально посмотрел на Аграфену, — или как?
— Да разве я против…
— Зачем ходил? — спросила Маслова сына, — не о картошке же говорить.
— Угадала. Мельница колхозная стоит, механика, оказывается, еще в начале зимы забрали в армию.
— Ну и что же?
— Договорились, мельницу налажу.
— Правда? — обрадовалась Аграфена, — народ замаялся без мельницы. В совхоз ездят за пятнадцать верст.
Маслова нахмурилась.
— Выдумал. Подлечись сначала. Погляди, на кого похож, краше в гроб кладут.
— Я себя хорошо чувствую. От безделья хуже заболеешь. Ты сама понимаешь, нельзя сейчас сиднем сидеть, совесть мучает.
II
В колхоз приехал фотокорреспондент областной газеты. В сопровождении Червякова и Слепова он обошел все хозяйство, заглянул в мастерскую и сфотографировал около плугов и борон кузнеца деда Федосия и самого Червякова.
— Нагнитесь над плугом, как будто осматриваете.
Прошел на конюшню и запечатлел Казакевича с лошадьми. Перепелица намеревался тоже позировать, но Червяков воспрепятствовал:
— Вас в другой раз.
Завернули на ферму. Червяков подвел фотокорреспондента к Зореньке.
— Наша рекордсменка… А это лучшая доярка, эвакуированная ткачиха, — представил он Маслову. — На съезде была.
Анна Степановна нахмурилась.
Фотограф уже лейкой нацелился:
— Поближе, поближе к корове, вот так, а в руку — дойницу… Благодарю вас.
— Ты бы детишек моих снял, — попросила Маслова.
— Частной практикой не занимаюсь.
Но, узнав про Валю, заинтересовался:
— Это сюжет: «Валя нашла новую семью». Ведите…
Маслова умыла и приодела девочку, расчесала волосы, сама принарядилась, и фотограф получил над ними неограниченную власть. Усаживал то у окна, то среди избы. Снял вместе Валю и Маслову, потом отдельно Валю с куклой в руках, потом — в окружении ребят, рассматривающих картинки в книге. На прощанье пожал руку Масловой: «Благодарю вас», потрепал Валю по щеке: «Будь умницей, расти». Уехал.