Я вернулся к саням, взял припасов, оборудования и кислорода, сколько хватило бы сил тащить на санях одному, остальное убрав в защищенное от ветра, насколько возможно, укрытие. Оставил весь запас «Пути в холод» себе и пошел. Возвращаться к Пугалу означало бы полную потерю светового дня. Для меня с учетом запаса присадки и пищи время носило критический характер: здесь слишком разреженный воздух. Потеряй я день, вся вылазка к кровавой реке оказалась бы под угрозой. Ничего, Пугало выкрутится. Он поймет. Поймет.
Он сольет ликру, как только осознает, что я не вернусь. Он не друг мне, не брат, он партнер. Он понимает, куда мы идем и зачем. Он ясно понимал наши риски, и я готов оказаться на его месте. Но я не на нем. Я там, где никто никогда за всю историю мира от самого его сотворения не сумел оказаться, как ни старался, сколько денег и технологий ни вложил, сколько жизней ни принес в жертву.
Меня не сломили «Бурые Ключи». Нет. Они проиграли. Они думали, что для того, чтобы меня уничтожить, нужно быть сильнее меня, но они ошибались. Они ошибались. Чтобы победить меня, нужно стать сильнее того, что уже пробовало сломить меня, но не смогло. Стать сильнее снежной бури. Стать сильнее бесконечного мороза. Сильнее бескрайних пустошей, где на каждом шагу трещины, уходящие на метры вниз. Вы можете это? Можете так? Можете?! Нет!
Я здесь. И я продвигаюсь вперед, к самой загадочной точке идущего мира, к двери, хранящей несметные богатства, но ведь не они важны. Главное то, что она — уже я. Моя цель — уже я. И нет в идущем мире силы, способной не дать мне добраться, не дать мне дойти. Я в пути. Мой брат не напрасно принял на себя вину за нас двоих. Пугало не напрасно умер. Ничто, ничто не напрасно.
Глава 42
Лейнаарр
Пятый день экспедиции
Базовый лагерь
Снег
Когда дверь в мортуарий открылась, я вздрогнула, осознав, что забыла оправдание, припасенное на случай, если буду застигнута, но внутрь прошел доктор Дрейрар. Я успокоилась. Ему не следовало врать, да у меня бы и не получилось.
— Вас ищет мастерица Трайнтринн, — сказал мне доктор и оценил, чем я занимаюсь. — Но я… вижу, что вы хотите сделать для нее особенный доклад.
Я улыбнулась, постаравшись принять невинный вид. Передо мной лежало по-прежнему спрятанное в ящик-гроб, но сейчас с отодвинутой крышкой тело господина Трайтлока. Над запястьем мертвеца трудился специальный геологический насос, созданный для извлечения образцов ликры из каменных карманов, где она затвердела со временем. У меня имелась совсем миниатюрная его версия для работы с кернами.
Принцип простой: механизм наносил немного свежей пустой ликры на затвердевшую, ждал немного, а потом тянул все, что удавалось, в себя. Часть затянутого выплевывал назад, добавлял еще немного чистой, ждал и повторял. Когда вязкость снижалась, он начинал тихонько перемешивать ликру.
В норме процесс занимал недели усердной работы, но для мертвого тела речь шла о часах. Часах, которые я и провела в мортуарии, стараясь успеть до похорон господина Мейвара.
— В ледяных кернах, — начала объясняться я перед врачом, — добытых господином Трайтлоком, я обнаружила включения войры. Чем дальше к краю мира, тем больше. О точной динамике речь не идет, но…
— Вы считаете, покойному мастеру Трайтлоку следовало бояться за свою жизнь?
Я улыбнулась в ответ, не решившись открыто обсуждать заговор.
— Так сказал Найлок, а он любит сталкивать лбами всех вокруг себя…
— …Но?
Доктор Дрейрар отдал знак указания взглядом, и я признала, что мне не удастся сделать вид, будто я из праздного любопытства беру на анализ ликру мертвеца.
— Схожесть и концентрация. Для того, чтобы узнать, убили господина Трайтлока или нет, я должна сравнить его ликру с ликрой големов, работавших здесь смену назад.
— Яд, — отдавая знак понимания, поджал губы врач. — Вы считаете, что из ликры снегоходных големов изготовили яд, имитирующий синдром каря мира.
— В лагере работают три снегоходных голема. Они прибыли после длительных тренировок с мастером Тройвином и заменили трех других механических сотрудников. Тех оттранспортировали на профилактические технические работы в большой мир вместе со всей их ликрой. Конечно, ее теперь на анализ не взять, но лед все помнит. В местах обычных стоянок големов небольшое ликроистечение нормально, так как постоянно происходит корректировка внутреннего давления железных вен.