Веревку с грузом на конце и карабином для крепления, спущенную для меня.
Я не знал кем, я не знал зачем, я не знал, с какими намерениями. Но здесь и сейчас я был спасен.
Тройвин
Одиннадцатый день экспедиции
Ледяные пустоши
Буря
Ветром снесло палатку. От нее ничего не осталось. Я иду вперед. Вчера — или это было только что? — ко мне подошла женщина, она принесла чаю, и я отдал ей свои ботинки, это было совершенно разумно. Часто звонит хронометр, и я продолжаю его кормить, но не помню, зачем именно я должен это делать. Я только помню, что если он будет жить, то Хрустальное Око найдется, а мне ничего не нужно, кроме Хрустального Ока. И я иду. К нему. Вперед.
Я знаю, что умираю, но, вообще-то, для меня ничего не изменилось и не изменялось с самого рождения: я всегда куда-то шел, всегда радовался своей силе и выносливости, потому что умирал, если останавливался. Умирал, если не двигался вперед. Так что… Я живу. Я в этом крайне компетентен.
Да? Ведь это — верное слово? Ведь именно это слово хотели услышать все те, кто остался далеко, кто закрыл себя в клетках кабинетов внутри лабиринтов из коридоров, выложенных полированным мрамором, зашторил окна, окружил себя, как оборонным валом, бумагами и до сих пор ждет, что я вернусь и отдам все, что они хотят получить. Все, что скрывает снег, что скрывает буря, что прячет в себе лед Белой Тишины.
Я крайне, крайне компетентен в том, чтобы сделать следующий шаг, когда железные вены тела выворачивает наружу под напором замерзающей ликры. Они никогда не видели, как это происходит в реальности: все механические части тела, какие только есть — а они есть у каждого, — просто разрываются, исходя коричневатым составом, быстро затвердевающим на воздухе. Я живу. И живу, и этого никто не может. Никто, кроме меня. Кроме меня. Единственного.
Надо мной что-то остановилось, и я поднял взгляд вверх. Он уперся в густую черную шерсть, бушующую богатыми переливами на немилосердном ветру. Передо мной нарастало мощное тело дома. Я знал, знал, что вижу перед собой живой ходячий дом из чистой органики. Как тот зверь, что на самом деле не более чем защитный костюм из костей, мышц и жира, потому что механика не сможет, с присадкой или без нее, она не сможет выжить на этом ветру.
Дом сделал несколько шагов, остановив надо мной свое меховое брюхо. Оно разверзлось, и я увидел механику внутри. И понял, что я дошел. Дошел в поисках Хрустального Ока настолько далеко, что меня пригласили внутрь.
Глава 46
Рейхар
Двенадцатый день экспедиции
Ледяные пустоши
Снег
— Как себя чувствуете, мастер Рейхар? — услышал я голос госпожи Нейнарр и открыл глаза.
Мы оба находились внутри снегоходного голема господина Вейрре, кажется его звали Тонна. Я видел, как удаляется в прошлое, в небытие однообразный снежный пейзаж, освобожденный от бури. Впервые с момента своей смерти дочь не приснилась мне и не пришла наяву, и от этого я чувствовал себя бесконечно одиноким. Наверное, какая-то часть меня умерла на том карнизе, и притом умерла неправильная. Та, что была бесконечной печалью, зияющей дырой в груди, та, что ждала меня, чтобы сопроводить в смерть, оправдывала мою готовность рисковать собой и манила внутрь снегов. Теперь я остался по-настоящему одинок и не знал, как это исправить.
— Чувствую себя хорошо, госпожа Нейнарр, — ответил мой голос, прозвучавший для меня самого фальшиво и чужеродно. — Сколько примерно осталось до прибытия в базовый лагерь?
— К утру. Как вы попали в ту трещину?
Я помолчал, глядя на снег и снег. Удаляющийся, падающий снег. Хозяйка повторила свой вопрос, и я сказал тихо:
— Я оступился. Лед провалился, и я упал. Надеюсь, госпожа Карьямм не пострадала. Вы видели Фонтана?
— Нет, мы не встречали других големов. — Значит, они разминулись в буре, в нескольких метрах друг от друга. — И трупов мы не видели тоже, поэтому я надеюсь, что она уже добралась до базового лагеря. Вы же приказали ей немедленно начать спасательную операцию?
— Безусловно. Я думал, что она давно началась, но мы не видели Сестру Восхода.
— И я. Впрочем, при нынешней непогоде это и хорошо. Если она осталась на мачте, мы отправимся в путь сегодня же.
— Где господин Вейрре?
— Он мертв.
— Остальные в командирской гондоле?
— Мертвы.
— Мне жаль. Мне жаль, госпожа Нейнарр, но мы должны сосредоточиться на спасении Сестры Заката. Продумать, как освободить ее, не подвергнув дополнительному риску, законсервировать и транспортировать в большой мир. Мы должны, должны ее спасти. Это главная наша цель.