Она не отозвалась, но через ликру Тонны я почувствовал, как дрогнуло ее сердце. Она думала о том же, о чем и я, хотела того же, чего и я, — хоть кого-то здесь спасти, хоть о ком-то позаботиться, защитить в этом желающем получить свою кровавую жертву мире.
Тонна остановился. Госпожа Нейнарр объяснила мне причину быстрее, чем я успел озвучить вопрос:
— Здесь труп. Его лучше проверить. — Госпожа Нейнарр немного помолчала, а потом добавила: — Он совсем без одежды.
Я вслед за ней выбрался из теплого тела Тонны и осознал, что на открытом пространстве мне не стало холоднее. Казалось, холод шел изнутри меня, и это ничто и никогда не поправит. Теперь он, скорее, успокаивал меня. Лучше бы моя дочь сгорела, но она не сгорела. Она привела меня сюда. И сам я, я холодом горел, горел вместо нее, потому что это осталось тем единственным, что я принесу к краю мира, пройдя по обратной стороне времени — холодный огонь в железных венах и крыльях, раскинутых под магнитным сиянием.
Здесь действительно лежал труп — полностью обнаженное тело господина Тройра, распорядителя базового лагеря и главного защитника его обитателей от холода и непогоды.
Впереди виднелись четыре полузасыпанные снегом палатки ярко-красного цвета, как и наши куртки. Их хорошо видно на белом-белом снегу. И от них жестокой, ужасной дорожкой тянулись трупы замерзших насмерть механоидов, лишенных одежды все как один. Я остановил госпожу Нейнарр жестом и отдал знак указания на сани, относящиеся к складу, установленному Сестрой Заката, а значит, принадлежавшие госпоже Карьямм. Госпоже Карьямм, больше некому. Она не дошла до базового лагеря. И тайну нахождения Руки Отца она до своих сообщников, наверняка готовых поднять бунт против госпожи Трайнтринн, она не донесла.
Вместе мы осторожно подошли к ближайшей палатке, следуя путем, выложенным из мертвых тел. Мне следовало прийти в ужас, отшатнуться, но холод внутри меня заставлял смотреть на честную магию холода смерти и крови — они, соединяясь, рождали здесь, в совершенно несбыточном месте, нечто большее, чем любые наши устремления вместе взятые.
— Вы считаете, это синдром края мира? — тихо спросила госпожа Нейнарр. Бедная, ведь это Сестру Заката пытались спасти они, эти мертвецы. Я услышал свой голос:
— Вскоре после крушения, — свой холодный, свой чужой голос, — мы с госпожой Карьямм наткнулись на некоего трейрара… огромное существо с косматой черной шерстью, похожее на гигантского пса… Оно вело себя агрессивно и опасно настолько, что угрожало снегоходному голему. Вероятно, они спасались от него.
— Голыми? — Я не ответил, но госпожа Нейнарр и не ждала моих предположений. — Перед безумием Сестра Заката беззащитна…
Я отдал ей знак защиты, положив руку на плечо, будто бы изваянное из стали:
— Верьте в нее. И знайте — она бесконечно в вас верит.
С этим мы распахнули палатку и нашли госпожу Карьямм. Она лежала без движения у погасшего примуса. Отдав знак ожидания госпоже Нейнарр, я наклонился над хронометром, желая узнать дату и время ее смерти, и тут он зазвонил.
Я отдернул руку, словно бы на моих глазах ожил мертвец, и только поняв, что госпожа Карьямм без сознания и не введет себе «Путь в холод» сама, я наклонился над ней и ввел присадку в запястный клапан.
— Положим ее в Тонну, а я продолжу идти вне голема, — приказал я, хватая госпожу Карьямм здоровой рукой за капюшон, как совсем недавно схватила она меня.
«Ты не лучше меня», — пронеслось у меня в голове, и на одно мгновение мне показалось, что это сказала женщина, которую я вытаскивал из палатки, но она не могла. Она больше ничего не могла сама.
— Вы не дойдете, вы измучены и ранены, — сказала госпожа Нейнарр, опасливо поджав ближе к себе сломанную руку. Слова ее были пропитаны отчаянием и жаждой жизни для тех, кто терпел бедствие, но голос звучал без интонаций. — Вся команда Сестры Восхода здесь. Вы мне нужны, очень нужны, чтобы вести дирижабль.
Я бросил на нее взгляд и отвернулся, спиной приподнимая полы тента.
— Не переживайте, ледоруб не понадобится. Вы правы, Сестре Заката нужны мы оба. Я закреплюсь на санях, мы не потеряем в скорости Тонны. Проклятье!
Это снова звонил хронометр госпожи Карьямм, как только ее тело покинуло палатку. Я наклонился и ввел ей присадку, но он не остановил звона, и я увидел, как она открыла свои механические глаза и посмотрела на меня в упор, не принимая за призрака. Зная, кто я, зачем я здесь и что я делаю.