Госпожа Нейнарр скрылась из вида, и сколько-то я провел в полном неведении о происходящем наверху. Огромных усилий требовал от меня контроль над телом, контроль над тем, чтобы не спешить и не совершить при подъеме ошибки, любое неточное движение будет стоить времени. Времени, которого нет ни у меня, ни у тех немногих, кто, неважно, безумен или здоров, еще оставался жив.
Раздался залп со стороны Сестры Восхода, пауза, и лифт поехал вниз. Лихорадочно работающая фантазия нарисовала передо мной картину, где господин Найлок заставляет Сестру Восхода выстрелить в сторону хозяйки Нейнарр, и та ищет спасения в кабине лифта, согласно инструкции ожидающего с открытыми дверьми. Там она находит способ снять блокировку и отправляет лифт за мной, но пользоваться им мне уже поздно. Я достиг последней трети пути, и спускаться будет дольше, чем подниматься.
Снова тишина. Я не знал, что там, я только нервно бросал на Сестру Восхода взгляды, опасаясь, что баллон вспыхнет в любой момент. Бросал взгляд, одергивал себя и перехватывал новую скобу, держа темп.
Кабина лифта пришла в движение и теперь поднялась. Я понял, кто внутри, и сердце мое ухнуло вниз, словно срываясь в бездонную пропасть. Я не спасу никого. Что, если я не спасу никого? Изнутри кабины, когда она пронеслась мимо, мне почудился собачий лай. Потом снова период тишины — и наконец голоса. Женский, срывающийся на крик голос, чьи слова сносит прочь ветер. Ей ответил мужчина. Фраза из нескольких слов и шум. Характерный, знакомый мне шум. Огонь. Она угрожала ему промышленным огнеметом. Как она узнала о том, что он есть на станции, и о том, где он?
И я сорвался.
Страховка сработала, задержав мое падение на ближайшем автоматическом уловителе поручня, но я сорвался, я не справился с собой, испугался и снова потерял контроль. Крики, сражающиеся с силой ветра на этой высоте, обрывочные слова, которые долетали до моего слуха, но не складывались в предложения, подгоняли меня, заставляя физически ощущать уходящее время.
Почему Лейна кричала одна, почему с ней спорил только Найлок? Потому что госпожа Нейнарр мертва? Или потому, что она на его стороне? Мне удалось вернуться на лестницу, я преодолел последние ступени до платформы мачты и крикнул изо всех сил:
— Лейна, остановись!
Она обернулась на меня. Испуганная и решительная. Она находилась в оке шторма собственного отчаяния. Напротив нее стояли госпожа Нейнарр и господин Найлок, закованный в импровизированную противопульную броню из бытовых предметов и частей уничтоженного оборудования.
— Они улетят отсюда! — закричала мне девушка. — Они бросят нас здесь!
— Ничего, — улыбнулся я ей. — Ничего, пусть летят. К нам все равно придет помощь. Нас все равно найдут, нам все равно помогут. За пределами базы все еще есть мир. И мы интересны ему. Они… — Я бросил взгляд на Найлока и Нейнарр. Я не понимал, у меня не имелось ни единой идеи, почему они поступали так странно. — Они сделали свой выбор, но ты не должна убивать Сестру Восхода из-за них. И не должна умирать сама.
— Хорошо сказано, — громко и четко сказала хозяйка Нейнарр и подняла пистолет.
Она выстрелила, но пуля прошла мимо головы Лейны, потому что на руке хозяйки Нейнарр повисла собака.
— Нет! — закричал я, заставляя Лейну упасть, накрывая ее собой. — Нет! Остановитесь!
Сестра Восхода снова выстрелила из всех орудий, и я только зажмурился, закрывая Лейну, прижимая ее как можно ниже, делая невидимой. Вскинув голову, я закричал госпоже Нейнарр:
— Остановитесь!
Но она уже не слышала меня. У нее уже не было лица, оно оказалось разворочено вошедшей со стороны затылка пулей. Только что рвавшая ее руку собака пятилась к нам, попеременно рыча и скуля, подволакивая простреленную лапу.
— Что же это такое? — в ужасе спросил я. — Что же это такое?!
— Безумие, — прошептала Лейна, — безумие. Пустое, настоящее безумие.
Ее голос стал совсем сдавленным, совсем тихим. Я бросил взгляд на господина Найлока, идущего вперед в своей броне из хлама. Он шел, раскинув перед Сестрой Восхода руки, как хозяин, как господин, как помазанник Сотворителя, как механоид, имеющий всю полноту власти этого мира.
— Она же убьет его, — прошептал я, и прогремел залп.
Пули отрикошетили от громоздкой брони господина Найлока, как мне показалось не причинив ему вреда, и я осознал, что у меня еще есть шанс предотвратить трагедию. Предотвратить еще одну трагедию, хотя бы одну трагедию среди всех этих трупов, лежащих здесь, спасти хоть кого-нибудь.
Я пополз к ближайшей ликровой заводи, чтобы остановить дирижабль, но не успел добраться, меня остановил еще один выстрел из всех охранных орудий, заставив прижаться к полу. Я обернулся на господина Найлока — он продолжал идти, и я чувствовал, как он улыбается ощетинившейся Сестре Восхода мягкой, кроткой добротой, походя на ту собаку, которую следовало пригладить и приручить.