— Держитесь, господин Рейде, пожалуйста, держитесь, — уговаривала раненого женщина.
Мы принялись работать в четыре руки, и я уже продел ленту ремня под бедром раненого, готовый затянуть жгут, когда госпожа Дойсаанн, проникнув прямо в рану чуткими механическими пальцами, одним резким, бескомпромиссным движением вправила кость. Я вздрогнул, вскинул взгляд на господина Рейде, желая его утешить в приступе невыносимой боли, но ни единого звука тот не издал. Рот его, распахнутый, окровавленный, остался совершенно неподвижным, как и не поднявшаяся после выдоха грудь.
— Нет! — выкрикнула его коллега.
Не успел я сделать хоть что-то, как она уложила его на спину, стянула с себя куртку, подложила ее под ноги и принялась ритмично надавливать на его грудную клетку, надеясь запустить сердце. Я разделил с ней этот труд. Но ничего не помогло. Когда спустя полчаса усилий стало очевидно, что господин Рейде мертв, я оттащил от его тела госпожу Дойсаанн и строго напомнил:
— Не тратьте тепло, наденьте куртку.
Мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем она послушалась, и мы подошли к госпоже Кайре, лежавшей рядом ничком без чувств. Опасаясь навредить, мы сперва внимательно исследовали ее тело, проверяя одну за другой кости на целостность, и лишь затем перевернули на спину и попытались разбудить. Она открыла ненадолго глаза, узнала нас, но затем снова провалилась в забытье. Очевидно, она получила тяжелую травму головы.
— Остальные на той стороне, — констатировала госпожа Дойсаанн.
Я подошел к каменному выступу, насадившему на себя нашу гондолу. Отсюда никак не понять, насколько он широк и как далеко простирается за границей гондолы. Сколько еще наших товарищей разделило судьбу штурмана?
Исследуя взглядом каменный шип, я различил лишь небольшое его заострение, у самого левого борта, освобождавшее узкое пространство между металлом бортов и камнем. Мне удалось бы просунуть руку, но на этом и все.
— Господа, это хозяйка Нейнарр, — послышался голос с той стороны. — Отзовитесь, если вы живы! Пожалуйста, отзовитесь!
— Хозяйка, здесь трое живых! — быстро откликнулась госпожа Дойсаанн.
— Мастер Рейхар и механичка госпожа Дойсаанн живы и серьезно не пострадали, — вступил в разговор я. — Мастерица истории госпожа Кайра тяжело травмирована, нужна немедленная помощь. Механик господин Рейде и штурман господин Айр мертвы. Доложите обстановку с вашей стороны.
— У меня, мастерицы Нейнарр, сломана рука, травма легкая. Господин Гейрре, репортер, не пострадал. Остальные мертвы. — Она помедлила немного, словно привыкая к этому слову, а затем повторила резюме громче и увереннее: — Остальные мертвы! Здесь двенадцать трупов!
— Ваш отчет принят, госпожа Нейнарр, — громко ответил я. — Всем выжившим необходимо обследовать доступное им пространство и остановить утечку тепла.
С этими словами я развернулся и, потеряв равновесие, вынужден был снова опереться о камень.
— Сядьте, я помогу вам. — Госпожа Дойсаанн поддержала меня за предплечье, отдавая знак заботы.
— Не нужно. Я не пострадал.
— Посмотрите на свою ногу, господин Рейхар, — попросила меня механичка.
Я опустил взгляд и увидел, что задняя честь бедра пронзена насквозь острым осколком металла, видимо вырвавшимся из правого борта, когда его прорвала каменная глыба. Я сел, позволив госпоже Дойсаанн позаботиться о моей ране, не понимая, почему ничего не почувствовал.
— Неприкосновенный запас присадок остался цел, — доложила хозяйка Нейнарр. — Я смогу сократить потерю тепла с моей стороны, использовав одежду умерших. Однако состояние Сестры Заката вызывает большие опасения. Истечение ликры из гондолы продолжается, хотя я перекрыла поврежденные вены со своей стороны.
— С нашей стороны ликровые вены перекрыты, мы изолировали повреждение, — со всей уверенностью доложила механичка, не отвлекаясь от обработки моей раны. — Я изучу обшивку с внешней стороны.
— Мы должны понять, выйдем ли вовсе, — сказал я, а затем обратился к госпоже Нейнарр: — Вам видно, как высоко мы над поверхностью льдов?
— Около двадцати метров.
Прежде чем заговорить снова, я уронил голову на оболочку гондолы и глубоко прислушался к себе. Где-то внутри пульсировала, то ускользая, то появляясь вновь, моя связь со второй ипостасью. Уходящая Луна еще не покинула меня, но до этого оставалось всего несколько часов.