Мысленно я ходил кругами вокруг той глупой женщины, хотевшей пойти с нами. Как ее, Кейра, Кайра? Минус одна пострадавшая в командирской гондоле, плюс пара здоровых рук здесь. Она сумела бы прочесть имя того Отца Черных Локомотивов. Подобрала бы аргументы и отправилась к нему немедленно, стала аргументом сама. Но она теперь камень на весах противоположного решения, и с этим уже ничего не поделать.
Итак, самым быстрым в движении по прямой и прочным был голем Тонна, работавший с господином Вейрре. Голем Фонтан, к которому была прикреплена госпожа Карьямм, в прошлом работал как медицинский и передвигался медленно, но очень ровно. Мой же Пугало конструировался как спутник при подъемах на горы небольшой категории сложности.
Раненного моториста следовало транспортировать обязательно в положении полулежа. Тащить его на санях по снегу опасно и для его ребер, и для ликроносной системы. Поэтому пострадавшего следовало нести. С этим бы справился Фонтан, не подвергнись он модернизации, но высоколобые инженеры из Черных Дорог решили, что защита двоих важнее, чем транспортировка одного пострадавшего с внутренним кровотечением. В чем-то они правы: с тяжелыми травмами ты вряд ли выживешь на Белой Тишине. Задержишь, поставишь в опасность других и в итоге все равно не выживешь.
Но мы имеем то, что имеем. Два голема, которым предстоит нести моториста, будут передвигаться медленно, слишком медленно. Меж тем для скорости спасения пострадавших в командирской гондоле важно, чтобы кто-то вернулся в базовый лагерь до того, как Сестра Восхода выйдет на поиски. Иначе мы разминемся. Поиски затянутся. Фатально.
Итого, Тонна и господин Вейрре отправятся вперед налегке, чтобы добраться до лагеря раньше нас. Я, Пугало, госпожа Карьямм и Фонтан отправимся сопровождать раненого. Я мог отказаться. Мог и очень хотел, но видел, в каком состоянии сам Рейхар. Вполне возможно, он и не переживет этот переход. Если что-то случится в пути, он ничем не поможет — левая рука безнадежно сломана, два ребра слева повреждены, и неясно, трещины это или переломы. Рваную рану на бедре зашивали, но шов не выдержал нагрузки и разошелся, выпустив из авиатора довольно крови. Если он умрет, мне будет проще? Мне будет проще, Сотворитель? Я должен вернуться назад.
Управиться с двумя големами и раненым госпожа Карьямм бы сумела. Управиться с двумя големами и двумя ранеными — скорее всего, нет. Или все же… Я смотрел на нее, смуглую, высокую, крепко скроенную. И повторял в голове этот вопрос. С господином Вейрре нас связывали два десятилетия походов в одной группе, и я хорошо знал его. Полностью ему доверял. О госпоже Карьямм до этой экспедиции я слышал в среде исследователей, слышал только хорошее, но в одной группе никогда не ходил.
Мы ждали начала экспедиции после формирования группы очень долго. И потому я понимал, как она томилась на работе по назначению Центра кадрового администрирования, ожидая финансирования группы, куда фактически была зачислена. Понимаю, каким тесным ей казалось пространство межей города, какими душными — железнодорожные вагоны, какой ловушкой — одинаковые дни.
Я знал, сколько она сделала для того, чтобы попасть ко мне: специальная квалификация парамедика, специальная квалификация механички, сданные с отличием нормативы по физической подготовке, три похода к Белой Тишине с геологическими экспедициями с разницей меньше месяца между ними. Работала на износ. Ради экспедиции. Цели.
И я ей не доверял.
В период формирования группы меня спросили о господине Вейрре. Что я думаю о его компетенции? Я готов доверить своему другу жизнь? Я уверен, что он достаточно надежен, чтобы выполнять приказы мастера Рейхара в случае моей смерти? А мастерицы Трайнтринн? А если ему придется руководить эвакуацией базового лагеря, он справится с единоличным лидерством? Я уверен? Я точно уверен в нем? Будь они все прокляты…
О том же спрашивали меня в отношении мастера Тройра, распорядителя базового лагеря — а его я порекомендовал лично и настоял на его персоне. В базовом лагере находились и другие профессиональные исследователи. Они достаточно опытны, чтобы работать со снегоходными големами, составить собственную пешую группу или участвовать с нами в общей. И по каждому, каждому из них мне задали сотню вопросов, будто они под подозрением, заранее в чем-то виноваты, шпионят на невидимого врага.
Но вот о госпоже Карьямм меня никто не спрашивал. Мне приказали взять ее в группу. Показали личное дело, дали прочесть биографию и сказали, что вопрос ее найма решен. Кое-какие связи еще оставались, я наводил справки, но, как бы ни спрашивал, выходило то же самое: личное дело настоящее, биография правдива, квалификация подтверждена. Она настоящая. Да, да, да. Но другая. Другая.