Она, вскарабкавшись зверю, если это только был зверь, на загривок, наносила один за другим ему удары в голову ледорубом. Я не знал, имело ли это хоть какой-то смысл, ведь мозг существа располагался не обязательно в голове. Мы не знали его. Мы его не знали.
Я решительно направился к месту схватки. Пройти мне потребовалось больше, чем я думал, — чудовище, пытаясь скинуть с себя госпожу Карьямм, отступало дальше и дальше. Я спешил. Я не представлял, где мы, насколько близко находится трещина во льдах и не к ней ли движется, само того не подозревая, чудище.
Через пятьдесят, а то и все сто метров, преодоленные по колено в снегу, я приставил дуло пистолета прямо к глазнице чудища и немедленно нажал на спуск. Оно шарахнулось назад, я приблизился, подстегиваемый кровожадной уверенностью в каждом собственном шаге, и повторил со вторым глазом то же.
Зарычав гортанно, чудовище завертелось с новой силой и, замотав еще отчаянней головой, сбросило госпожу Карьямм. Оно кинулось прочь, очевидно не разбирая дороги, если только оно не наделено способностью чувствовать окружающую природу какими-то другими, отличными от зрения чувствам. Теми, какие для голема очень и очень обычны, а… для органических чудовищ? Во имя Сотворителя, что для него возможно, если сам он за гранью возможного?..
На какое-то мгновение мне показалось, что вокруг нас возникло несколько образов этого существа, словно бы они сотканы из кружащего снега. Два, три, шесть в линию один бледнее другого, пока последний вовсе не потерялся во тьме непогоды.
Пронизывающий ледяной ветер не дал мне задержаться, глядя вослед этому удивительному существу и оставленному им призрачному следу. Главное, что оно больше не грозило нам смертью. С остальным мы разберемся, когда достигнем базового лагеря.
Я повернулся, чтобы осмотреть госпожу Карьямм и помочь ей, если она пострадала. Я увидел ее в добром здравии и уже на ногах, и она более чем уверенно преследовала раненное существо.
Спорить с ней, перекрикивая стремительный ветер, было не в моих силах, и потому я только схватил ее за локоть, привлекая этим внимание к до сих пор лежащему голему. Как только она попыталась освободиться и продолжить погоню за бежавшим врагом, прижал ей крепко к щеке свою рукавицу. Сперва она отстранилась, не распознав намерений, но быстро, буквально мгновение спустя сообразила, что за знак я отдаю ей.
Варежка оставалась прохладной. Она не нагрелась ни на долю градуса, несмотря на близость такого крупного существа. А значит, оно либо имело идеально сбалансированное самоцветное сердце, что маловероятно, ведь мы прекрасно знали о каждой модели големов, прошедших сертификацию для работы в этих широтах, либо оно не являлось големом вовсе.
Кем именно — безумной органической формой существования, неизвестной науке, или механоидом, кем-то из плоти и железа, как госпожа Карьямм и я, — на этот вопрос могли ответить его хозяева, а с ними лучше бы не встречаться, если они рядом. Вполне может быть, они очень, пугающе близко, и звуки обоих произведенных мною выстрелов пробились сквозь пургу и открыли наше местоположение. Нам следовало спешить.
Госпожа Карьямм отдала мне знак принятия, соглашаясь со всем, что я сообщил ей простым коротким прикосновением. В ответ она отдала мне знак приглашения к голему. Он как раз поднялся на ноги сам и шел к нам с открытым шлемом, куда порядочно намело.
Но прежде чем вернуться к нему и занять место хотя бы в относительной безопасности, я бросил взгляд на госпожу Карьямм. Та присела на корточки у места нашей схватки и принялась набирать в пустые капсулы от «Пути в холод» снег, испачканный кровью сражавшегося с нами существа. Бессмысленные действия, но останавливать я ее не стал. Если к крови примешана ликра, она при нынешней температуре распадется еще до того, как окажется внутри сосуда. В базовом лагере анализировать в ней будет просто нечего.
Что же до крови, то… кто знает? Я, нужно признаться, не изучал кровь сверх необходимого для того, чтобы предупредить ее излишнее истечение из тела, случись кому-то получить рану. Кровь никогда не представляла для меня интереса: с ее помощью нельзя поговорить со своим дирижаблем, стать частью города в праздник, слиться в одно целое с возлюбленной…