— Во имя Сотворителя, скажите, что именно мастер Тройвин возглавляет спасательную миссию к обломкам командирской гондолы. Скажите, что он не воспользовался моим обмороком, чтобы уйти к телу Отца Черных Локомотивов.
— Сказать это я вам скажу, вы руководитель экспедиции. А приказ есть приказ.
Чувствуя собственное бессилие, я откинулся головой назад, думая опереться о свод пещеры. Однако наткнулся на какой-то штырь. Сняв рукавицу, я ощупал объект. От прострелившего сознание удивления назвал его:
— Арматура!
— Мы на вокзале, господин Рейхар. Я двигалась вперед Фонтана и провела здесь краткую разведку. Госпожа Кайра оказалась права, Белая Тишина — это оторванная часть большой суши. И мы на вокзале. Но я не представляю, откуда и куда он отправлял и принимал поезда.
Глава 19
Лейнаарр
Третий день экспедиции
Ледяные пустоши
Ясно
Собак, воистину, следовало пристрелить в первый же день их появления в базовом лагере. А еще лучше — вообще до транспортировки сюда. Мгновенная смерть определенно лучше страданий, которым животных намеревался подвергнуть Найлок. Глядя на животных, я постоянно прокручивала в голове от мысли о том, сколько места занимали они и необходимое для поддержания их жизней оборудование, а чего-то действительно нужного — расходников для измерительных приборов, провизии или запасов «Пути в холод» — мы взяли меньше, чем могли бы.
По заверениям Найлока, не слишком многословным, ведь мороз за пределами лагеря мешал говорить, этих псов приучили двигаться вместе в упряжке и тащить за собой сани. Правда — и, узнав это, я не удивилась, — он с ними обращаться не учился, сочтя за элементарное. То, насколько жестоко он ошибался, выяснилось немедленно.
Запрячь собак оказалось граничившей с пыткой задачей, а договориться о том, сколько им следует тянуть, — еще сложнее. По технической документации (а у собак, к счастью, она имелась), животные достаточно сильны, чтобы тянуть на санях механоида, но сейчас они плохо себя чувствовали, да и испытания проводились в более мягком климате, и было неясно, сохранят ли животные силы здесь, в условиях нехватки кислорода. У Найлока имелась на этот счет своя, далеко на гуманистическая позиция, подвергнутая господином Тройром быстрому и резкому осуждению.
Итак, после долгих споров и нескольких вспышек агрессии с обеих сторон, заставивших меня сгорать от стыда, оба они уговорились на том, что собак запряжем в сани, а те, в целях исследования выносливости животных, будут нагружены безопасным для перемещения грузом общим весом в восемьдесят килограммов, мы же оба пойдем рядом с упряжкой на лыжах.
Переход нам предстоял недлинный, с учетом обратной дороги менее чем на четыре часа, и безопасный, тропа до тура 287 была хоженой, льды на этом расстоянии от базового лагеря — исследованными, без опасных расселин или трещин. Кроме того, баловала и погода: небо казалось хрустально-белым, безветренный воздух — почти сладким, а красота здешней суровой природы захватывала дух и буквально звала собой насладиться.
Будь я сегодня свободна, с огромным удовольствием прокатилась бы на лыжах сама, порадовала затекшие за рабочим столом мышцы, пробежалась вокруг лагеря. Но этот день теперь занят тягостными загадками и неприятным соседством.
Что ж, когда я наконец вышла из базового лагеря, оставалось только надеяться, что я совершила разумный поступок и буду вознаграждена за него Белой Тишиной. Я предвкушала, как доберусь до места, отмеченного на карте господином Трайтлоком. Доберусь и окончательно поставлю точку во всех тех сомнениях, что, даже не вылившись в сколько-нибудь оформленные подозрения, мешали мне хорошо спать. Это будет тот случай, когда пустота, отсутствие результата и будет искомым значением.
В отношении Найлока и его своры я думала, что природа расставит все по местам. Здесь не место животным, ведь что есть, по сути, животные? Механоиды-оборотни, имевшие несчастье родиться в форме своих механических ипостасей, но в органическом теле. Это — генетическая ошибка, злая шутка Сотворителя. Нет ничего удивительного в том, что через пять-семь поколений они вырождаются. Странно, что они до сих пор существуют в городах.
Сколько раз сердобольные механоиды множества профессий пытались доказать и объяснить, что подобные существа на что-то годятся, от них есть польза? Всяких экспериментов не счесть, и они заканчивались одинаково. Стыдно только за то, что сами эти существа, даже и ошибочно рожденные, и никчемные для прогресса, все же страдали. Страдали от настойчивого желания мира вписать их в свою огромную машину. Пусть их. Пусть они бы просто жили, как им живется. Не наше это дело — встраивать их в машину мира, но и причинять им зла мы не имеем права.