— Госпожа Трайнтринн, уверяю вас, я никогда, никогда… — затараторила я, желая оправдаться и заверить в своей преданности, но взгляд мастерицы посерьезнел, и я, почувствовав ее настроение, осеклась и встала, чтобы выслушать меру наказания.
— То есть вы нашли сокровище господина Трайтлока, — откликнулась она на мое волнение. — Что это?
— Доказательство того, что он умер из-за синдрома края мира и… более ни от чего.
— Вы подозревали убийство?
Я не нашлась сразу. Сделанное ею предположение теперь казалось единственным логичным выводом из моих действий. Я пошла в ледяные пустоши, подозревая, что моему коллеге было что прятать там от чужих глаз. Нечто, за что он поплатился жизнью, а значит, я определенно полагала, будто он умер из-за чего-то похожего на синдром края мира, а не от синдрома края мира как такового. Да, верно. Я не называла вещи своими именами, но считала, что господина Трайтлока убили.
— Как вы знаете, — заговорила я, объясняясь, — еще нет точных доказательств того, откуда берется синдром края мира. Есть три основные теории. Первая — что это чисто психологическая реакция, результат изоляции в условиях скудного питания и постоянного холода снаружи. Вторая теория: существует возбудитель этого состояния, и он содержится в продуктах. Какой-то войровый агент, который мультиплицируется именно ближе к краю мира, и потому случаев заражения в умеренных широтах не возникало.
— И третья, как я понимаю, — интегральная теория, — улыбнулась хозяйка.
— Без интегральных теорий научное сообщество не могло бы провести ни одной конференции, госпожа, но не в этот раз. Третья — это теория льда.
Хозяйка Сестры Восхода отдала мне знак указания на кресло, и я снова заняла место на его краешке, продолжая чувствовать себя глубоко виноватой за самоуправство. Я принялась объяснять:
— Снегоходные големы не проваливаются в расселины не только потому, что маршрут для них выбирают идущие впереди исследователи, но и благодаря теории плотности льда. При ходьбе голем топает. Немного больше, чем нужно непосредственно для шага, и этим вызывает внутри льда звуковую волну. Та частично возвращается обратно в ноги голема, и по разнице эха и звука голем видит то, что находится под его ногами на несколько метров вокруг.
— Я заинтригована тем, как это связано с истерическими симптомами.
— Да… скоро я объясню. Представьте, голем видит лед не железной частью и уж тем более не органами зрения — он воспринимает информацию ликрой. Ощущение объемного пространства создается благодаря микроскопическим войровым агентам, реагирующим на вибрации. Големы научаются считывать через них плотность и рельеф льда. — Я подалась вперед, уступая вдохновению, захватывавшему меня каждый раз, когда я объясняла эту простую и совершенно прекрасную схему. — Все очень похоже на поведение дикой войры в начале времен, когда она, пожирая дома, потом бессознательно воспроизводила их облик из миллионов тел своих агентов!
— Госпожа Лейнаарр, ближе к делу, — холодно одернула меня хозяйка, и я послушалась.
— Способность воспринимать мир по вибрации и возвращать его образ в сознание носителя ликры называется «войровый взгляд льда». И есть теория, что, передаваясь от големов к механоидам через ликру, он искажается. Натренированные видеть лед ликровые агенты в теле механоида лишены необходимой им информации, ведь, простите, у нас слишком легкие ноги, мы слишком плохо топа…
— …и поэтому они собирают информацию иначе и искаженной передают ее в мозг. Отсюда и говорение на несуществующих языках и видения, подобные галлюцинациям.
— Верно.
— И эту дрянь големы тянут в наши внутренние ликровые вены? Вы хотите сказать, у нас заражен весь базовый лагерь? Вы это имеете в виду, госпожа Лейнаарр? Яд внутри ликровых вен здания?
— Нет, — поспешила я развенчать опасения. — В обычной концентрации эти агенты совершенно безопасны. Согласно теории льда, болезнь проявляется потому, что подобные агенты накапливаются, а массового эффекта не имеют из-за индивидуальных особенностей организмов: кто-то имеет большую толерантность, кто-то меньше.
Я замерла, пытаясь понять, как подать свое единственное и безумное подозрение.
— …но? — поторопила меня госпожа Трайнтринн.
— Согласно теории льда, тело господина Трайтлока как раз из тех, что должно иметь большую резистентность, ведь в нем много родной механики, и войровые агенты не должны вести себя патологически. Думаю, поэтому он и решил, что остаться на еще один год для него безопасно. Понимаете? Если теория льда верна, то кто-то специально повысил концентрацию наученных войровых агентов внутри ликры господина Трайтлока.