Я застыл.
Стоило мне подумать о себе как о первом живом существе здесь, я застыл. Впереди, не доходя примерно получаса до ступни умершего гиганта, я увидел фигуру. Она совсем рядом. Перед подъемом. Неподвижно.
Механоид — со спины не удалось рассмотреть, мужчина это или женщина, — сидел на коленях. Капюшон откинут, шапки или шлема не было, ветер зло играл с отросшими где-то до плеч косами. Ни один разумный исследователь не откроет здесь головы, и потому я сделал два предположения о том, кто передо мной: тот, кто успел потерять разум из-за отека мозга и скоро погибнет, или тот, кто уже мертв.
Впрочем, есть и третья причина — иррациональная, сакральная. Сидящий передо мной на коленях восходитель молился, спрашивая разрешения на проход вверх у духов ликры, кем бы он их ни считал. Однако эта версия казалась наименее правдоподобной. Слишком уж неподвижен он был.
Однако в любом случае на спине бело-серой куртки не имелось номера экспедиции, и я поспешил спрятаться, положив руку на оружие. Все стало серьезней: наши куртки имели яркие цвета. Нас легко будет разглядеть, потерпи мы бедствие. В расселине при срыве или среди бескрайних снегов гораздо проще высмотреть объект несвойственного для здешней суровой природы цвета.
Я сам, как и механик внутри Пугала, носил красную куртку, пропавшая экспедиция 1016 — оранжевые. Если бы нас пришлось искать, то только для оказания помощи и содействия. Мы не боялись. Не прятались. Показывались.
Бело-серые куртки, незаметные на заснеженном каменистом склоне, решались надеть только те, кто никакой помощи ни от кого не ждал. Потому что его экспедиция не санкционирована. Конечно, им бессмысленно писать номера экспедиций на куртках, а уж имена самих исследователей и подавно. Зато за оружие они брались легко, особенно отстаивая столь тяжело давшиеся им открытия. Черные искатели очень опасны. Чужие жизни для них ничего не стоят. Наоборот — они источник припасов и присадки.
Заняв укрытие, я принялся наблюдать за фигурой впереди себя. Меня чуть не выдал хронометр, который удалось перевести на новый круг за мгновение до сигнала. Фигура не двигалась. Она всё сидела на коленях там, впереди. В молитве. Или в смерти.
Я прождал еще почти целый цикл и только тогда уверился полностью — передо мной труп, и труп этот брошен своими товарищами. Никто не стал тратить время и силы на то, чтобы завалить тело камнями. Это не особенная редкость в подобных условиях. Время и силы здесь очень дороги. Вероятно, остальные в группе сами находились на последнем издыхании. Не удивлюсь, если погибшего некому было хоронить, потому что это он уже схоронил остальных. Схоронил или бросил. На склоне. Уйдя.
Оставив свое укрытие, я осторожно подошел к одинокой фигуре. Чем ближе я становился, тем более знакомой казалась освобожденная от капюшона голова. Тем больше смутных воспоминаний будил оттенок волос. Темный, как у настоящей северянки. Косы гуляли на ледяном колком ветру, показывая то и дело серому небу Белой Тишины треснувший череп. Обычное дело для умерших в холоде. Это не следствие травмы: мозг, как вода и ликра, расширяется при замерзании. Даже кости не способны удержать его внутри.
Подойдя вплотную, я сжал и разжал кулаки. К этому моменту я полностью осознавал, что личность мертвеца мне известна. Прекрасно известна, и я никогда не осмелился бы предположить, что узнаю об этой смерти вот так. Сегодня. Найду ее тело в цветах черных искателей. Этой гордой женщине не место среди них. Она всю жизнь работала на крупные предприятия. Она подняла на пики идущего мира не один их флаг.
Она легко вошла бы в состав Объединенной экспедиции. Да, я готов пойти плечом к плечу на приступ Белой Тишины с той, на чье мертвое тело я смотрел. И я хотел. Но ее кандидатуру «Бурые Ключи» отмели сразу и жестко, не объяснив причин. Даже сделать запрос запретили, и вот — вот и все. Безымянная экспедиция и бессмысленная смерть на самых подступах к величайшему открытию этого века. Этого мира.
Обойдя труп, я убедился в своих догадках со всей точностью. Ее звали Варьянн. Мой брат называл ее Варьянн, хотя полное имя у нее раза в три, если не в четыре длиннее. Ее брак с моим братом длился почти шесть лет. Тихий, но красивый роман двух равных. Расстались из-за новой возлюбленной брата. Женщины, чью огненную красоту отчаянно и страстно полюбил я сам. Из-за женщины с багровыми волосами. Танцовщицы с огнем. Воплощением страсти. Яркости.