Я тяжело выдохнул и позволил себе осознать смерть Варьянн. Смерть еще одной талантливой исследовательницы. Женщины, влюбленной в холод, в горы, в соревнование с новой степенью невозможного. Родной мне души. Родной, как мой брат, как многие другие, кто так и не вернулся домой, если у нас вообще был дом. Кто навсегда остался там, куда манило их сердце.
Но случившегося уже не изменить. Ее смерть здесь вызывала вопросы, и найти ответы — часть моего собственного пути. Моей собственной безопасности. Я не хотел бы умереть по тем же причинам, что и она.
Наклонившись к телу Варьянн, я посмотрел на хронометр и узнал, что она умерла в шесть тридцать утра четыре года и семь месяцев назад. Именно эту дату и это время показывал механизм, остановившийся, когда ее тело остыло. Я как раз готовился к Объединенной экспедиции, даже не пытался узнать, где она и чем занимается. После их развода с братом ее судьба меня особенно не волновала: я послушал бы, заведи кто-то разговор, но не более. Я думал, и для нее история эта закрыта, оставлена в прошлом.
Я признавал ее талант и смелость, опыт. Но она для меня оставалась просто еще одной восходительницей и исследовательницей из тех, с кем я мог бы пойти в экспедицию. Все же мы знали друг друга достаточно, чтобы я понимал — она не имела никаких связей с черными искателями. Такая, как она, не оказалась бы здесь по собственной воле. Кто-то или что-то заставило ее. И кто знает, не ждет ли эта причина меня впереди. Затаилась и смотрит. Сохраняет опасность. Подстерегает.
Как же я встретил ее здесь, в бесцветной экипировке, в одиночестве?
Я посмотрел на ее руки. Кожа на них оголена. Странно, но при отеке мозга бывают и менее логичные поступки, чем снятие варежек на ледяном ветру. В руках она держала небольшой кейс, похожий внешне на портсигар или несессер для таблеток. В подобных мы держали письма родным на случай нашей смерти. В них бумага не отсыреет.
Я взял кейс без колебаний, отметив что пальцы Варьянн не отморожены. Она достала письмо, чувствуя приближение конца. Дальше я открыл ее рюкзак и разобрал вещи внутри. Еды у нее хватало. Достаточно воды. И большой блок присадок.
Но, кроме необходимого, большую часть рюкзака занимали бумаги. Вместо теплых вещей и дополнительного запаса еды или кислорода Варьянн несла к краю мира какие-то документы. Она несла куда-то секретные чертежи или другие плоды промышленного шпионажа? Кто-то назначил ей встречу на краю мира? Впрочем, такие дела для меня не имели значения. Кто бы ни заказал доставку, он просчитался. Он не дождется. Не получит. Никогда.
В рюкзаке ничто прямо не объясняло смерть Варьянн. Поэтому я сосредоточился на присадке. Достав одну капсулу, я вскрыл и вылил содержимое себе на рукав куртки. Появилась резко пахнущая прозрачная жидкость, а внутри остался плотный осадок. За пять лет с «Путем в холод», будь он произведен по технологии, ничего бы не случилось.
Варьянн умерла из-за некачественной присадки в двух шагах от открытия всех наших жизней. Я посмотрел на мертвого гиганта. Всех наших жизней. Скольких именно? Трех? Четырех? Сколько нас в действительности мечтало о нем? Сколько видело его? Шло вперед? Погибло?
Я закончил разбирать рюкзак, забрал письмо, но не обнаружил дневника экспедиции. Я не узнаю, кто ее финансировал и сколько механоидов отправились с группой. Но… мне и неважно.
Вот и все. Дальше я не в силах здесь что-то сделать.
Я пошел к телу Отца Черных Локомотивов.
Я достиг его через час.
Глава 25
Дойсаанн
Четвертый день экспедиции
Северный склон горы Р-298
Снег
— Не шепчитесь, я запрещаю вам шептаться!
Как только хозяйка Нейнарр крикнула, я вздрогнула всем телом, прижимая к себе госпожу Кайру. Всю ночь мы с ней так и провели: прижались крепко-крепко друг к другу и, как я чувствовала, не спали совсем. Госпожа Кайра пришла в себя, но встать сил у нее не хватило. Она лежала, смотрела в потолок гондолы. Видела, наверное, эти ее железные дороги, которые мечтала найти. Свои открытия, каких уже не случится.
Я сама органику никогда не изучала, зачем мне органика? Но ясно, что госпожа Кайра повредила голову, вот оно и пошло. Что там точно, только врач для органики скажет, а я не врач, я механичка для мертвого дирижабля…
Вот я и держала госпожу Кайру поближе к себе. Согреть ее я могу, ноги размассировать, тело, перевернуть, вот и все. С водой у нас проблема. Три набора тревожного запаса — три таблетки сухого спирта, на них мы натопим снега на пару глотков, вот и все. Мастер Рейхар оставил свой запас, спасибо ему, только мало. Мало этого.