Нам запрещали разговаривать между собой, да вот я не слушалась, говорила с госпожой Кайрой. Говорила, мол, справимся. Ничего, ничего. Справимся. Мы дождемся мастера Рейхара, дождемся Сестру Восхода. Дождемся помощи, но за это-то хозяйка Нейнарр нас и наказывала. Она стучала и требовала полной тишины. Говорить нельзя. И, кажется, спать нельзя тоже.
Я-то все, дура, верить отказывалась, что хозяйка Нейнарр как-то, почему-то не знает о смерти Сестры Заката. Придумывала причины, как так случилось: выступ в скале, вдруг ей вид закрывает, или сама хозяйка Нейнарр ранена как-то… Ослепла? Встать не может, придавило ее?
Да чего я только не придумывала, лишь бы не признавать, что хозяйка Нейнарр тронулась умом. Там, где я решила умереть, только за Сотворителя схватившись, только ему доверившись, она ничего от бога не взяла. Решила, что раз она жива, то Сестра Заката тоже, ведь у них одна на двоих жизнь. Мой Сотворитель…
Я, как вернулась, рассказал все толком, как есть. А она потребовала отчитаться о проведенном ремонте. Я ей сказала: никакого ремонта не производилось, нечего ремонтировать, вытекло критическое количество ликры, гондола мертва, дирижабль мертв, Сестра Заката — мертва. Ее никак нельзя вернуть к жизни!
— Давление в ликровых венах вот-вот упадет до критических отметок, — вот как сказала хозяйка Нейнарр уверенным, даже спокойным голосом. Точнее, нет, она беспокоилась. Беспокоилась о Сестре Заката. — Вы должны вернуться и закончить ремонт.
И тут, даром что вся гондола изнутри выморозилась, я еще больше похолодела. Я поняла: вот оно, я здесь одна, с умирающей госпожой Кайрой на руках, наедине с потерявшей рассудок хозяйкой дирижабля, а мы от нее зависим, ведь у нее вся присадка. Она напомнила:
— Вы поклялись, что предотвратите смерть Сестры Заката.
— Да, но…
— Вы дали обещание и должны его сдержать. Возвращайтесь на обшивку и закончите ремонт. У вас на работу один цикл работы присадки…
— Не хватит! Мне мало! — зря я затараторила, выдала себя с головой. — Дайте хоть три капсулы с собой…
В проеме под каменным выступом появилась рука, оставила присадку. Я приблизилась — а там только одна капсула.
— Вы остановите течь или умрете, пытаясь.
Закрыв глаза, я ясно увидела перед собой лицо госпожи Нейнарр — исковерканное ненавистью. Думает только том, как не знать, что судно умерло. Да оно да. Умом-то она тронулась, а способность остро и быстро мыслить не потеряла, читает меня по мельчайшим признакам, какие я сама-то о себе не знаю.
Она поняла, что я ей вру, разгадала мой план подняться на крышу обшивки и по ней перебраться на другую половину гондолы, обезвредить ее, получить контроль над всей присадкой и распределять ее по своему усмотрению до тех пор, пока не подоспеет помощь.
— Хорошо. — А что я еще скажу? — Я вернусь на обшивку…
— Тише! — прервала меня хозяйка, и я представила, как она дергано поворачивает голову, словно к чему-то прислушиваясь. — Меняется ветер. Вы слышите?
И верно: ветер усилился, начав с двух шквальных порывов, и дальше продолжил крепчать.
— Начинается буря, в пургу вы не закончите ремонт, — сказала госпожа Нейнарр озабоченно. Безумная, безумная! — Нам нужно больше живой ликры для поддержки Сестры Заката. Быстрее, — велела она мне, — подтяните сюда труп. У меня есть инструменты…
— Что?.. Вы из трупа в труп ликру гонять будете? Вы…
— Сестра Заката жива! — сорвалась на крик хозяйка, и вот тогда-то ударила по обшивке впервые.
— Я не стану. Я не стану. Я отказываюсь!
— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась госпожа Нейнарр, и я сделала шаг назад, словно если стану от нее дальше, то ее безумие мне не передастся. — Хорошо! Вы можете ничего не делать. Вы можете преступить клятву и не чинить Сестру Заката, можете дать давлению в ликровых венах окончательно упасть. Можете ли вы? Да, да, вы можете, и ни я, ни что-либо иное в идущем мире не способно вас принудить поступить по совести…
— О какой совести вы, вообще?..
— Не в моей власти принудить вас поступить по совести, Сотворитель видит: сие есть выше моих сил. И я не стану вас принуждать.
Я ждала, что хозяйка дальше скажет, но она молчала, и я даже ее позвала, но она не откликнулась. С той стороны установилась стена полной, непробиваемой тишины.
Я села рядом с госпожой Кайрой. Не знала, что еще сделать. Принялась растирать той ноги — надо гонять кровь, гонять кровь. Будем держаться до того, как придет подмога, а подмога идет, подмога в пути. Справимся. А подмога придет. Сомневаться в спасении нельзя. Господин Рейхар уже, наверное, добрался, он, конечно, уже долетел до базового лагеря, и Сестра Восхода, конечно, начала поисковую операцию. Нужно продержаться одну ночь, один день. Нас найдут. Да. Да оно да.