Я думала и думала одно и то же — нас спасут, мало воды, мало тепла, — а потом зазвонил хронометр госпожи Кайры. Поднявшись и переборов головокружение, я быстро подошла к проему под каменной глыбой, через который госпожа Нейнарр давала нам присадки, но там оказалось пусто.
— Звонит хронометр! Нам нужна присадка! — позвала я и не получила ответа. — Нам нужна присадка! Пожалуйста!
И — снова тишина. Прошли секунды. Она, две, три, и каждая равна смерти.
— Госпожа Нейнарр, Сестра Заката мертва! Вы — наша хозяйка, мы зависим от вас, вы за нас отвечаете! Вы не имеете права позволить умереть пассажирке без причин! Никто не виноват, произошла авария! Мы сделали всё, всё, мы всё сделали правильно! Госпожа Кайра умрет, она умрет, если вы не дадите присадку! Пожалуйста!
И снова тишина. Тишина и звон. Присадки не было.
— Вы — тварь! Будьте вы прокляты! Вы сумасшедшая! Тварь! Тварь! — крикнула я утробно, почти зарычала и вернулась к госпоже Кайре в несколько шагов.
Я сорвала с пояса раненой присадку и ввела ей. Теперь одной капсулы хватало только на три с половиной часа. Устроившись у ее ног, я пересчитала весь оставшийся в нашем распоряжении запас: у меня самой ничего, две последние капсулы у госпожи Кайры, четыре у моего погибшего напарника. Это все.
Я поднялась и сорвалась в сторону безумной хозяйки:
— Будьте вы прокляты! Вы сумасшедшая! Сотворитель видит! Он вас накажет! Тварь!
И тишина в ответ. Голова не думает. Холодно, я даже обругать ее не способна, слова в голове все одинаковые. Надо держаться. Я пересчитала присадки еще раз. Шесть капсул. Запас всего на одну ночь. Но за ночь нас вдруг и найдут?.. Если мастер Рейхар долетел, если он правильно запомнил координаты — мы продержимся. Я же не умерла вместе с Сестрой Заката, чести-то у меня больше нет, значит надо жить ради госпожи Кайры. Она теперь тот механизм, о ком я обязана заботиться. Жизнью обязана, больше — душой.
А если мастер Рейхар мертв? Тогда и мы мертвы. Точно. Если он мертв, если Луна оставила его, если он в пути, но доберется позднее, если Сестра Восхода направится не прямо к нам, а ошибется хотя бы немного, заплутав среди этих безымянных гор… Надо сообразить план. План не на одну ночь. Как мне поступить утром?
— Я пойду на обшивку, — громко сказала я. — Я попробую закрыть пробоину.
Но тишина никак не поменялась. Ничего не произошло.
Что делать? Что мне делать? Вести журнал работ, иначе нельзя, неправильно. Я достала химический карандаш и сделала на скале запись обо всем, что произошло, а затем открыла дверь. В гондолу ворвалась вьюга. Я закрепилась страховкой за обледеневшую лестницу и принялась подниматься, чувствуя сквозь варежки прожигающий пальцы холод. Добралась до крыши, с трудом глотая воздух, проносящийся с огромной скоростью, попыталась добраться на сторону хозяйки Нейнарр. Но путь преграждал еще один каменный выступ.
Препятствие, да, но преодолимое. Можно подняться по стене и спуститься с другой стороны. Без страховки, ведь закрепиться тут не за что, и без альпинистского оборудования. На одних только плохо слушающихся руках и ногах, но что есть, то есть, а что есть — того не отнять.
Зазвонил хронометр, с трудом перекрикивая бурю, и я, потратив еще одну присадку, вернулась назад. Перебравшись в гондолу, борясь с желанием упасть, где стояла, и хоть немного восстановить силы. Не сейчас. Рано. Я уже не умерла с Сестрой Заката, а значит, нужно сражаться и дальше. Сняла страховку и только тогда опустилась на колени, хватаясь за жиденькое тепло. Здесь, внутри, хотя бы не задувал ветер.
Достав из спасательного запаса таблетку сухого спирта, я собралась запалить ее, но потом испугалась, мол, потрачу зря, и решила приберечь. Буря утихнет — наберу снегу, натоплю, попьем.
Зазвонил хронометр.
— Нет, — попросила я его, ну как так, как он смеет! — Нет, я же только что вводила! Я же только что потратила капсулу…
Но он продолжал звонить. Секунда. Секунда. Не звони, заткнись! Я умру. Я умру, а со мной и госпожа Кайра, а с ней и память о преступлении хозяйки Нейнарр, и всё, всё, что случилось здесь. Секунда. Я жила, а это удача. Удача — это яд. Как только положишься на нее, она подведет. Нельзя полагаться.
— Я выходила на обшивку, я устранила течь! — крикнула я, наклонившись, чтобы хоть что-то видеть под разделяющим нас камнем.