Расстегнув все слои одежды на себе и убрав вбок всегда носимый мной кулон с локоном, я снова оглядел себя: бинты на ноге сменили, торс тоже обхватывала плотная повязка — ее раньше не было. Обо мне определенно позаботились, я не справился с тряской, точнее с одним мощным ударом в момент, когда Фонтан встретился всей своей силой с ледяной стеной.
Застегнув немногие пуговицы, оставленные кем-то для того, чтобы дать мне свободно дышать, скрыв лицо под шлемом и опустив на глаза защитные очки, я снова расшнуровал только что поправленный вход в палатку и выбрался наружу.
Что ж, нам удалось перебраться через пропасть, но… что случилось дальше? Почему ушли госпожа Карьямм и Фонтан? О том, что они именно ушли, я судил по следу, уводящему прочь от палатки за горизонт. И след этот основательно замело.
Не зная, что думать, я вернулся к рюкзаку, оглядел его и полы палатки изнутри, желая отыскать записку или любой отданный исследовательницей знак, почему они оставили меня, куда ушли и каких действий от меня ждали, но не нашел ничего. Я вспомнил о входе в палатку, развязавшейся веревке и холодном ветре. Ветер забрался внутрь и выкрал оставленную мне записку?
Я снова вышел. По солнцу время определить на этой широте нельзя, а по внутренним ощущениям, которые обманывали меня весьма редко, была где-то середина дня. На то, чтобы организовать мост и обо мне позаботиться, госпожа Карьямм потратила не меньше нескольких часов. Вряд ли они ушли далеко, но догоню ли я в таком состоянии, с раненным бедром, Фонтана, чье тело — железо? Скорее, я подпишу себе этим смертный приговор.
Я понимал госпожу Карьямм. Вероятнее всего, она решила, что транспортировать меня в големе будет опасно для моей жизни, а остаться со мной означало потерять надежду встретить отправившийся на поиски дирижабль и подвергнуть смертельному риску потерпевших крушение в гондоле Сестры Заката. Я думаю, она приняла оптимальное решение, и уверен, что она оповестила меня о нем, но ветер… Нас разъединил ветер.
Проверяя собственное тело на послушность при ходьбе, я добрался до вбитых в лед креплений для воздушного моста. Они выглядели обновленными, освобожденными от лишнего льда. И никаких знаков на них не имелось, что неудивительно.
Что ж, видимо, мне придется ждать, а для этого требуется пересчитать припасы, понять, сколько времени я смогу провести здесь в одиночестве, есть ли примус, сколько топлива для него, и… выбрать лучшее место для лагеря. В конце концов, оставаться у самого обрыва неразумно.
Я размышлял и действовал. В самом деле, госпожа Карьямм запасла мне провизии и топлива для примуса, и мне оставалось только понять, где лучше расположиться, чтобы подождать ее возвращения, а лучше всего — прибытия Сестры Восхода и вместе с ней отправиться на поиски пострадавших.
Если бы только ненадолго вернулась моя Луна!
Лагерь требовалось передвинуть, и, в общем-то, лучшее место уже выбрали до меня. Я посмотрел в сторону серой заснеженной палатки, ее мы видели в бинокль. Судя по следам, госпожа Карьямм не стала тратить драгоценные минуты на ее обследование, а меж тем лагерь черных искателей хорошо расположился у единственного в округе возвышения, защищавшего от ветра хотя бы с одной стороны.
Если палатка пуста внутри, я расположу ее тент над своим, тем самым уменьшив потери тепла.
А если там будут трупы…
А если там будут трупы — я их уберу.
Я отправился на разведку. Поднялся на небольшой пригорок и… увидел за палаткой озеро незамерзшей воды. Сперва я принял его за признак вулканической активности, но от воды не поднимался пар. Я не представлял, каким образом здесь появилось удивительное природное чудо.
Я поднял голову к небу. Не знаю зачем, из неясной тревоги. И чувства, будто остался не нужен здесь, что мой опыт никому не пригодится. Я умру, меня не найдут и не смогут использовать мой опыт во благо.
…Вольный взмах головы, изящное тело мелькает в кружении, каждая мышца тела живет, живет в танце, беснующемся пылающем танце. Свободном, как сам огонь, прыжок…
«Уходи, уходи, моя девочка, тебе не место здесь, тебе здесь не место, моя родная».
Я вижу ее багровые волосы, убранные в строгий пучок. Это причиняет мне боль, словно шпильки внутри пронзают насквозь самое мое сердце…
…Я выдыхаю, справляясь со слабостью, и пристальнее смотрю вперед. Надо идти.