— Что с ним? Это… это похоже на синдром края мира?
— Да! Да, очень похоже!
Без всякого предупреждения и жестким ответом на реплику доктора один из державших женщину закатил глаза и как подкошенный рухнул в припадке.
— Уговорите его пройти в любое помещение и закройте там на замок! — крикнул мне врач. — Я полагаюсь на вас!
Схватив с подкатного столика шприц, он бросился к упавшему, не замечая опасности вокруг себя, и я с ужасом отметила, что шприц уже заправлен.
— Во имя Сотворителя, как это все?.. — прошептала я, шаг за шагом пятясь от ужасной картины, нереальной и приторной в своей очевидности.
И тогда вырвавшаяся из хватки второго шуйцы женщина, чьего настоящего имени я до сих пор не знала, бросилась ко мне. Я закрыла голову руками, ожидая удара, от страха забыв, что можно и нужно бежать, но на меня никто не напал. Женщина из ледяных пустошей схватила меня за запястье и потянула за собой, прикрикнув:
— Ты так и будешь стоять? Позволишь им убить себя?
— Что?.. — потерялась я, последовав за ней, совершенно околдованная ее жестокими и собранными, как рука в кулак, волей и взглядом, способным сгибать листы железа.
— Бегом! — приказала она. Я послушалась, с отвращением подумав сама о себе как об одной из безвольных собак Найлока, выполняющих команды, не обдумывая их смысл.
Я не знаю, чего я боялась, правда не знаю, но, как только она схватила меня, я увидела магнитное сияние и силуэт Найлока, находящегося на самом пороге смерти. Эти бесконечно красивые сполохи на небе, это чувство принадлежности к чему-то настоящему, великому, вечному, помноженное на ощущение близости конца, абсолютного, полного конца… Я ничего не понимала и не ощущала, кроме танцующего буйства красок над моей головой, оглушающей тишины ледяных пустошей и ликры внутри меня, насыщенной каким-то особенным признаком, живущим только здесь, только в этих широтах.
Видение, лишившее меня воли и сил к сопротивлению, прервалось резко, когда в руки мне бросили теплую одежду и рюкзак, собранный в стандартной комплектации.
— Перестань реветь! — гаркнула мне в лицо отвратительная женщина и, видимо не получив желаемой реакции немедленно, отвесила оплеуху.
Я сжалась, снова закрыв голову руками. Знала о необходимости драться, но я видела, как она всего пару минут назад боролась с двумя сильными мужчинами и справилась с ними. Я продолжала видеть сияние. Оно не давало мне сопротивляться, запрещало мне. Безумица схватила меня за волосы, заставляя отнять от лица руки и посмотреть ей в глаза:
— Меня оставили из-за зубов. Из-за зубов, понимаешь ты это? А тебя — вообще не оставят! Здесь только ты и я, наивная дура, только ты и я, а остальные давно на их стороне!
— Чьей стороне? — тихо спросила я, наивно надеясь, что диалог мне удастся довести до крох ее разумного сознания. — «Бурых Ключей»? «Северных Линий»? О ком вы говорите?
— О Хрустальном Оке! — зло бросила мне она, а затем с силой толкнула к двери, чтобы я открыла ее.
— Вы что-то знаете? Вы что-то видели?
— Только смерть. Я прошла ее насквозь, и я не намерена возвращаться.
— Вы же понимаете, что мы не умерли? Мы не умерли, это не посмертие, это исследовательская база…
— Вот что я скажу тебе, и слушай очень внимательно, — прошипела она, приблизившись ко мне до отвратного близко. — Мы не умерли, и я точно тут не умру. А теперь шевелись!
Я послушно открыла дверь, понимая, что на улице буду иметь хоть какое-то преимущество, хотя бы простор для бегства. Она столько времени провела на открытом пространстве без шанса согреться и без еды, ее силы подорваны, они безусловно подорваны. Если она готова драться, то говорят в ней ярость и страх, сжигающие в своем пламени остатки последних сил. Когда я побегу, когда брошусь в объятья Белой Тишины, она рано или поздно отстанет, окончательно выдохнувшись.
Я убегу. Я справлюсь.
В полной решимости я повесила на пояс запас «Пути в холод» и приготовилась к рывку. Я толкнула дверь в проход между зданиями, ведущий к причальной мачте Сестры Восхода.
Звонким лаем нас встретил вожак своры Найлока, один из этих проклятых псов. Он скалился, адресуя свою злость безумице, и с открытой угрозой смотрел ей прямо в глаза, показывая длинные белые клыки.
«Помоги!» — наверное, даже не прошептала, одним взглядом попросила я, и собака кинулась. Страшная, грязная женщина отреагировала молниеносно и холодно. Она буквально отмахнулась от быстрого, жестокого прыжка ледорубом, зажатым в потемневшей от мороза руке. Кровь разлетелась во все стороны. Я думаю, на утоптанный снег собака упала уже мертвой. Я смотрела на нее. Смотрела и омертвевала сама.