— Почти, но и им не все удавалось! — горячо подхватила госпожа Карьямм. Я позволил себе улыбнуться. Напряжение меня отпустило. Знай она что-то, не принялась бы спорить с такой горячностью. В ней говорила старая-старая вера ее северных широт, вера ее мастеров. Красная вера.
— Подумайте сами! — призвала госпожа Карьямм нас обоих, распалившись в своих догадках. — Рука Отца следила за Хрустальным Оком, но упала из-за холода и повреждения ликровых вен где-то здесь. Здесь, я так поняла, консенсус. Но что у нее внутри, что давало ей энергию, а? Ну?
— Самоцветное сердце, — усмехнулся господин Вейрре.
Нет, Карьямм точно ничего не знала, ведь сейчас она пыталась изобрести то, что мы уже использовали. Я поморщился, спросив самого себя: на каких основаниях я вообще решил подозревать молодую женщину, а самое главное — в чем? В чем именно я подозревал ее? Чего я боялся? Я вспомнил серые стены. Меня передернуло. Нет, нет. Всё глупости, последствия болезни, пройдет. Пройдет. И мучительная подозрительность пройдет, как только мы уйдем в снега. Когда мы уйдем. На волю. Навсегда.
— Самоцветное сердце, верно! Маленький саркофаг, где находятся волшебные…
— Да какие они волшебные? — фыркнул господин Вейрре, заражая хорошим настроением госпожу Карьямм. Та отмахнулась:
— Я не понимаю, как они работают, значит, они волшебные! Так вот: волшебные самоцветные камни, каждый из них был когда-то живой душой. Живой душой, понимаете? И вот Рука Отца, эта могущественная звезда, призванная в мир для великих целей, — она потеряла свой город, свою связь с Луной и другими звездами, своими сестрами. Ее самоцветное сердце разбито — и в прямом, и в переносном смысле. Но оно не мертво! И оно хочет исцелиться! Хочет, чтобы его починили, хочет снова найти свой потерянный город! Вот оно и зовет к себе!
— Только не говорите, что вы, госпожа, из кайоте! — насмешливо попросил ее господин Вейрре, и госпожа Карьямм рассмеялась.
Конечно, она из кайоте — красной веры. Причуды ее мы прекрасно знали, не упускали случая время от времени над ней пошутить. Но Карьямм была последовательницей древней веры в духов ликры, можно сказать, одной ногой. Мастера ее мастеров искренне поклонялись им, ее собственные мастера — для вида. Ну а сама Карьямм только что-то слышала, порой подмечая, что эти верования в чем-то удивительно точно описывают природу души и нашего единения с миром. Воли, соединяющей всё. Шепот ветра. Души.
— Духи проходят сквозь землю по железным венам, признаёте вы их или нет. Они пронизывают наше прошлое и предупреждают нас о будущем. Ведь они слушают души умерших, идущих по обратной стороне времени.
— Госпожа Карьямм, — спросил мой давний товарищ, опершись плечом о Тонну, он скрестил руки на груди, — а ты когда-нибудь гадала по затвердевшей ликре?
— Мне не показывали, но вот госпожа… эта… — Исследовательница щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя женщины, которой я запретил сегодняшний вылет и чьего имени не помнил тоже. — Кайра… Кайра… не помню, как дальше, она знает правила такого гадания. Если мы найдем останки той станции, она, если будете себя хорошо вести, ответит на любые ваши вопросы о бу…
— Она осталась в базовом лагере, — поправил госпожу Карьямм я, но та вернула мне взгляд. Я понял, что ошибаюсь.
Выругавшись, я сразу поднялся в командирскую гондолу и, к собственному неудовольствию, тут же увидел ее — высокую женщину с тонкими сухими губами, глубоко посаженными глазами и крупным носом с горбинкой. Эта женщина выглядела слишком готовой к спору, даже если победа в нем ее убьет, а пока к тому и шло.
— Как вы смеете здесь быть? — спросил я ее прямо, и она посмотрела на меня, излучая напускное спокойствие. Вызов не бросила.
— Решение руководителя экспедиции.
Я метнул взгляд на Рейхара. Он стоял у смотрового окна рядом с рулевым. О чем-то разговаривал с хозяйкой дирижабля. Оба они ботинками соприкасались с ликровыми клапанами, находящимися на полу. Этим они примыкали к ликровой сети. Разговаривали с дирижаблем. Держали контакт. Постоянно.
— Руководитель пешей экспедиции — я. И только я решаю, кого брать на переходы в ледяных пустошах. Я уже согласился сделать крюк, чтобы изучить интересующий вас участок. Из-за ваших капризов дорога от склада до базового лагеря займет трое суток вместо двух. В пути погода может измениться. Секунда — и налетит буря, а вы не готовы к ней!
— Напротив, я прошла базовый курс подготовки, и больше того — будучи историком железных дорог, готовилась к переходу по ледяным пустошам всю жизнь.