— Я же из «Северных Линий»! — ухмыльнулась я, сложив руки на груди и нахально посмотрев ему в выцветающие глаза. — Мы из конкурирующих лагерей!
— Да слушай же меня, идиотка, у вас с ним ликра одинаковая, ты настоящая здесь, среди выродков, жадных до власти и делящих хлеб, еще не достанный из печи! Их интересует топливо! Месторождения! Нажива, нажива, нажива, ничего, кроме мерзотной наживы! А ты! — Он отдал в мою сторону обвиняющий знак указания, и где-то за дверями хранилища завыли две наши собаки. — Ты — настоящая. Тебе нужна правда. А значит, ты здесь одна против всех.
Я ничего не стала отвечать, а вместо того сверилась с металлической запиской господина Трайтлока и вытащила из прямоугольной тубы первый образец.
— Во имя Сотворителя… — прошептала я, совершенно потрясенная. На хранилище налетел жестокий ветер. Началась буря.
— Что там? Лед как лед.
— Внутри войровые включения. Здесь есть жизнь. По крайней мере, здесь была жизнь после установления льдов. Это не значит, что Хрустальное Око жив, но у нас есть точка отсчета.
— Ты что, правда видишь там войру? Она же микроскопическая!
— Я вижу не саму войру, а состояние льда. Оно однозначно об этом говорит.
— Вот, дочка, вот за одно это можно и нужно многим тут глотки перерезать, — прокомментировал Найлок бессмысленное для себя открытие, пока я, взбудораженная, открывала следующий образец.
— Тоже включения! Надо изучать, чтобы понять, какие именно…
— Спрячь подальше и никому не говори, что тут нашла. — Резко приказал мне Найлок, в одно мгновение помрачнев и постарев.
— Да, само собой, Хрустальное Око ведь должен достаться только тебе? Ты же примешься рассказывать, как только тебе я могу доверять, как ты один здесь ради меня, как тебе ничего вокруг, кроме меня, не надо!..
— Я умираю…
— Мы все умираем.
— Я неизлечимо болен. — Заговорил он быстро и мрачно, схватившись за список мертвых детей у себя на шее. — Я плохой механоид и жил жизнь свою дурно, но я в красной вере хожу, и духи ликры меня ведут к тебе. Я правильно умереть хочу. Понимаешь?
— Так стреляйся, я-то тут при чем? Твоя черная книжечка, твои грехи, твой…
Я замерла на полуслове, открыв последний в перечне образец. Этого я не ожидала. Этого я просто не могла ожидать.
— Это ж кровь! — прокомментировал мой биологический отец.
— Да, кровь. Это именно кровь.
— Тут кого-то прикопали в снегу?
— Нет… это… это техническая кровь. Хрустальное Око работает с пустой органикой, постепенно превращая ее в нефть и природный газ. Для этого пустая органика постоянно производится в невероятных количествах, и периодически пустую кровь выливают прочь от города.
— А откуда ты знаешь-то, что она именно техническая кровь, а?
— Вижу. Нужен, конечно, анализ, но я вижу. Нельзя сказать, что город еще жив, но четыре сотни лет назад он жил, и не просто жил, а еще и работал согласно стратегии производства.
— Ты можешь ошибаться?
— Конечно, вероятность ошибки всегда есть, но… — Я обратила внимание на то, что образец крови раньше подвергался анализу. Вот и все. Буря ревет, Сотворитель, вот и все. Он здесь. И он цел. — Будь это не техническая кровь, мастер Трайтлок не стал бы прятать образец и зашифровывать его для меня. Его бы не убили, если бы он не нашел ее…
— Пожалуй, — вздохнул Найлок как-то обыденно, даже с ленцой, — пущу-ка я сюда собак. Что они там, снаружи, смотри, ветрище какой…
Глава 38
Дойсаанн
Пятый день экспедиции
Северный склон горы Р-298
Ясно
Ночь. У меня осталась ночь, а больше не осталось ничего. Я больше не спала. Зуд из-за грязной ликры не давал мне отдыха. Госпожа Кайра еще жила, но больше она не приходила в сознание и никак не могла меня ободрить. Мне бы ее отключить от мертвого тела, но тогда бы мы больше не получали присадки, а присадка нужна. Нужна, мы должны держаться, потому что я оставила смерть Сестры Заката за плечами, я оставила свою честь, небо. У меня осталась одна только жизнь и госпожа Кайра.
Ночь, а затем мы справимся, мы дождемся. Будем жить. Хотелось бы вчетвером, но хотя бы втроем. Тот парень, журналист, он не против нас, он за себя, у него нет чести. Его можно спасти. Хотя бы мы вдвоем с госпожой Кайрой — она больше ни в чем не будет нуждаться, даже если мозг у нее поврежден навсегда, я буду заботиться о ней, я буду заботиться о ней, сколько живу сама, потому что в тот день, когда я утратила Сестру Заката, я обрела госпожу Кайру.