— Извини.
— Ты снова извиняешься, Кэролайн, — бросает на меня взгляд и уходит в кухню, оставляя меня в гордом одиночестве, лишая той силы, что исходит от него, делая меня донельзя уязвимой. — Это плохая привычка, тебе стоит избавиться от нее, — я не замечаю, как он вскоре возвращается, и вздрагиваю, поднимая на него взгляд, замечая в руках два бокала. — Тебе стоит быть сильной, Кэрри, — садится рядом и протягивает один бокал, на дне которого плещется виски. — Ради себя. Ради твоей мамы.
— Я пытаюсь, — говорю как-то отрывисто, боясь слез, что могут вот-вот снова подступить к глазам. Беру бокал, разглядывая его, и делаю неуверенный глоток, обжигающий горло.
— Нет, Кэролайн. Ты сникла, потеряв себя. Ты больше не похожа на себя, скорее на свою тень. Слабую и жалкую. Посмотри на себя в зеркало, Кэролайн. Посмотри и скажи, ты правда стараешься быть сильной? И если ты дашь положительный ответ, я уйду отсюда, разочарованный в тебе, — его слова обидой отдаются у меня в душе, но где-то на периферии своего сознания я понимаю, что он прав. Я действительно слабая и жалкая.
— Я только днем похоронила мать, — оправдываюсь и почему-то злюсь на него за его прямолинейность и правду.
— Я похоронил слишком многих. Я знаю, каково это. Я знаю, о чем говорю. Помнишь нашу последнюю встречу? — поднимаю взгляд, вспоминая тот день в Новом Орлеане, когда я приехала к нему, дабы поддержать после смерти его малышки. И понимаю, насколько судьба иронична, раз сводит нас с ним при таких обстоятельствах.
— Помню.
— Скажи мне, я позволил тогда себе ту слабость, которую ты позволяешь себе сейчас? — я не совсем понимаю, зачем он сравнивает меня с собой. Ведь нас сравнивать нельзя, мы слишком разные, чтобы быть одинаково сильными.
— Я не знаю.
— Не знаешь? — удивленно вскидывает бровь, пристально вглядываясь в мое лицо, будто хочет получить ответы.
— Не знаю. Я не знаю, как ты жил после этого…
И он рассказывает мне, рассказывает все, что произошло с ним за то время, пока мы не виделись. И мне кажется, он совершенно ничего не утаивает, раскрываясь передо мной. И мне хочется в это верить, верить в свои иллюзии, что я привыкла строить. Но я слушаю его, слушаю, впитывая каждое его слово, пытаясь запомнить абсолютно все, даже его интонацию. Я не знаю, зачем он рассказывает мне все это, но понимаю, что отвлекаюсь от пустоты внутри себя. Стараюсь проникнуться его жизнью, хоть на время забыв о своей, серой и неприглядной, пустой. И у меня это получается, а я теряю счет времени, погружаясь в мир, созданный Клаусом.
— Забери меня с собой, — неожиданно даже для меня срывается с губ, когда его рассказ подходит к концу, а за окном уже начинает медленно светать.
— Забрать? — удивленно, но довольно иронично переспрашивает он. — Тебе не место там, Кэролайн. Ты слишком нежная, а там слишком опасно. Моя сумасшедшая семья не даст тебе жизни.
— И пусть. Я хочу быть сильной. Такой же сильной, как ты. А я не смогу быть сильной там, где все напоминает… — замолкаю, да и он молчит. Думает, смотря на меня, пытаясь понять, серьезно ли я. А я никогда еще не была настолько серьезной.
— Это мимолетное желание, Кэролайн. Ты пожалеешь об этом, когда переступишь порог моего дома.
— Не пожалею. Ты обещал показать мне мир, помнишь? Так покажи, я готова к этому.
— Хорошо, — после продолжительного молчания соглашается он и поднимается с дивана, протягивая мне руку. — Раз ты готова, то поехали прямо сейчас.
— Сейчас? — переспрашиваю, удивляясь спешке, а моя уверенность начинает покидать меня. Завороженная его рассказом, я была готова окунуться в его мир, а теперь сомнения снова настигли меня, заставляя сомневаться в собственном выборе.
— Прямо сейчас. Или ты передумала? — вскидывает бровь, словно бросает мне вызов, пытаясь пробудить во мне азарт.
— Не передумала, — кажется, у него получается это, и я, принимая его руку, поднимаюсь с дивана, отставляя пустой бокал.
Я понимаю, что действительно могу пожалеть о своем спонтанном решении бросить все. Бросить своих друзей и свой дом, который стал мне каким-то чужим. Но я не собираюсь отказываться, желая перевернуть все в своей жизни с ног на голову. Я всегда хотела быть взрослой. Взрослой настолько, чтобы быть с Клаусом. Но так вырасти я могу лишь рядом с ним. Это не любовь, просто мне слишком отчаянно хочется быть взрослой и сильной. Быть под стать ему.
Он больше не говорит мне ни слова, лишь приобнимает, ведя к двери. И мы выходим в холодный свет утра. Утра, которое навсегда изменит мою жизнь. Вот только в какую сторону…