Хотя в целом они — нормальные ребята. Вначале их, конечно, раздражало, что артист — сытый и переодетый в бушлат — изображает заключенного. Был у нас такой эпизод: мимо меня зеки тянут «волокушу» — лист железа для чистки снега. Они делали все, чтобы меня по ногам этой «волокушей» задеть! Я им сказал: «Ребята, чего вы хотите? Я сейчас на работе, я такой же подневольный, как и вы… Вы думаете, я пойду к начальнику на вас жаловаться? Я никогда этого не сделаю». Они сразу прекратили. Целыми днями мы были вместе, иногда даже по 12 часов. В столовой снимали много дублей. Вот обед — они берут миски, хотят жрать… Им говорят: не доедайте, сейчас будет еще дубль! А я — по сценарию — должен съесть все полностью. Еще дубль — мне дают вторую миску. Третью… Ну — я стал с ними делиться потихоньку. Так они ко мне прониклись симпатией, постепенно отношения у нас наладились. Один из ребят даже, пользуясь нашим знакомством, попросил произнести в фильме его фамилию — чтобы войти в историю. Что я и сделал.
— Письма они вам не писали?
— Нет, но мы с Эльдаром Александровичем пообещали: как закончим картину — приедем к вам, и первыми зрителями будете вы. Так мы и сделали… Я только одно могу сказать: если человек виновен, то наказанием ему должна быть лишь изоляция от общества! Все! Остальное должно быть у него точно так же, как в обычной жизни. У нас же наказанием, кроме изоляции, являются сами условия пребывания в тюрьме — набитые камеры, туберкулез, неуставные взаимоотношения. Я же бывал в «Крестах», мы ходили туда с Галиной Васильевной Старовойтовой перед референдумом…
— Ну а вам самому не приходилось нарушать закон?
— К счастью, нет, но я знаю, что от тюрьмы и сумы зарекаться нельзя. Те зеки, с которыми я общался в Икше, даже научили меня неким правилам — что надо произносить, входя в тюрьму, как себя вести… Не знаю, может, мне это и пригодится.
— Но давайте поговорим о людях, которые стоят на страже закона. Таких, как ваш прокурор из телесериала «Бандитский Петербург» — человек, попавший в историю наподобие скуратовской…
— Я наблюдал за деятельностью многих наших прокуроров. Вот Степанков, например, — я считаю, что он в большой мере ответствен за кровавый октябрь 93-го. Вспомните его роль в том противостоянии, его игры с давлением на Ельцина: «Борис Николаевич, вернитесь в конституционное поле…» Прокурор не имеет права участвовать в попытках захвата власти. Прокурором должен быть кристально чистый человек, стоящий на службе закона, не поддающийся ни на уговоры, ни на звонки. К сожалению, ни Степанков, ни Ильюшенко такими прокурорами не были. Я обращался однажды к прокурору города Ленинграда — это был 92-й год, когда на Невском шли колонны под красными знаменами со свастикой, сжигались чучела Курковой и других демократов, раздавались призывы к расправе… Прокурор обязан был возбудить дело сам, без чьего-либо заявления. Я написал депутатский запрос и отнес прокурору Еременко. Через два месяца получил ответ его заместителя: прокуратура не видит оснований для возбуждения уголовного дела. Это меня поразило!..
И скуратовская история тоже странная. Если бы он был образцом честности, с ним бы не могло такого произойти. Но у нас, как всегда, прокурор — фигура, зависимая от властей, да и не только от них. А потом вдруг: ах вы, суки позорные — я всю жизнь вам служил, а вы меня продаете с этими бабами на пленке! И мой прокурор из «Бандитского Петербурга» такой же — зависимый, запутавшийся в криминальных играх, выполняющий чужую волю… Вот когда его на пленку с девицей засняли, показали начальству — это трагедия, да. А так — жил бы спокойно дальше пользовался бы всеми благами, что дает ему эта зависимость.
— Ну а конкретных прототипов у вашего экранного прокурора не было?
— Да вы знаете, мы все в какой-то степени запутаны — либо дружбой, либо компроматом, либо еще чем-то. Но честные остаются честными. Посмотрите на демократов первой волны — сколько из них осталось на плаву!.. Они работают, живут — но отошли в сторону.
— И сколько из них осталось людей с незапятнанной репутацией…
— Я вам могу назвать таких людей! На мой взгляд, с незапятнанной репутацией остался Гайдар. С незапятнанной репутацией, как бы ни пытались ее очернить, осталась всем известная Белла Куркова. Всем известный Сергей Адамович Ковалев…
— Чубайса вы не включаете в этот ряд?
— То количество грязи, которое было вылито на Чубайса со стороны коммунистических и прокоммунистических кругов, настраивает меня на мысли, что он абсолютно чист.