— С печально известным Ионой Андроновым во главе?
— К сожалению, все делалось, как всегда, через одно место, поэтому лучшего кандидата, чем Андронов, не нашлось… У него была ужасная репутация, он как раз писал очень много против афганцев. Думаю, любой, кто знает Иону Андронова, представляет, каково было его посылать на переговоры в Нью-Йорк с лидерами афганского движения! Я не говорю о том, сколько раз мне потом было поставлено на вид, почему я явился с этим гражданином…
Когда же Иона был отстранен, то мы с Сарой поехали в Афганистан, перешли нелегально пакистанскую границу, встречались с лидерами афганского сопротивления Хейкматьяром и Рабани, привезли сюда их видеообращение для родителей пленных. Хейкматьяр, как вы помните, был одним из самых жестоких боевых командиров, а Рабани — более демократичный, он сейчас президент Афганистана, воюет с талибами. Родители, конечно, ждали хоть каких-то известий о своих сыновьях. Пленки были даны правительству. Мне было сказано, что обращение немедленно пойдет в эфир, поскольку оно было новогоднее. Мы сами перевели его с фарси на русский. И тем не менее, обращение так и не появилось.
Нескольких пленных нам все же удалось освободить по договоренности с Рабани. Но в общем поездка была сорвана. Потому что, опять же, все делалось через жопу, и туда одновременно был прислан Руцкой. Хотя мне правительство давало клятвенные заверения, что в этот момент Руцкого не будет. Но когда мы с Сарой приехали в Исламабад, то первый, кого я встретил, был Иона Андронов, который подготавливал встречу моджахедов с Руцким. Я собирался ехать в глубь страны, по боевым лагерям. Но Хейкматьяр сказал мне, что из-за встречи афганских командиров с Руцким моя поездка отменяется.
Как вы знаете, эта история у них закончилась довольно комично. Когда Руцкой был уже изрядно нагруженный, им в аэропорту перед отлетом дали под видом военнопленного несчастного афганского солдата из армии Наджибуллы, который в самолете устроил им чудовищную истерику, куда его везут. И Иона Андронов уговаривал всех: как мы его привезем — скажем, что он просто от мучений сошел с ума!
Тогда я впервые столкнулся и с Горбачевым, и с Ельциным. В основном это были переговоры о проблемах: дадите вы мне карты минных полей или нет… Афганцы просили что-то дать им в обмен. Один очень древний афганский клан, например, просил указать место, где похоронены 160 человек клана, которые были истреблены советскими войсками. Для того чтобы получить эту информацию, мне нужно было встречаться с главой правительства, с высшими чиновниками…
— Ну а сегодняшняя ваша встреча с Путиным чем продиктована?
— А сегодня я увидел на посту президента человека, который серьезно думает о судьбе России и о судьбе российского искусства. Поэтому я с удовольствием встретился с Путиным, с которым был знаком, правда, недолго, еще в то время, когда он работал в кабинете у Собчака.
— Но согласитесь, что знакомство с властью позволяет вам проще решать многие проблемы…
— Вы знаете — так, как раздела меня эта страна, меня никто в жизни не раздевал! Я не езжу сюда за деньгами. Все, что я заработал в театре, я потратил на материалы для «Щелкунчика»… Россия сегодня — просто уголовная страна. Ворье — от нижних эшелонов до верхних. Полностью криминальное государство. Такого эксперимента, по-моему, еще нигде не проводилось.
— Однако президента вы выделяете из его окружения?
— Я всегда его горячо поддерживал, когда он еще только готовился к президентской кампании. Я в этого человека верю. Говорят о том, что он собирает ГБ, начнет травить интеллигенцию несчастную и прочее… Ну, это такая чушь, от которой уши вянут. Такой распущенной прессы не наблюдаешь ни в одном нормальном государстве. И все они несчастные, не сегодня — завтра их задавят. Где, кто, чего? Я человек 60-х годов. Память у всех короткая очень! Я отсюда вывожу сотни килограммов книг, о которых мы мечтать не могли, своих любимых философов — Хайдеггера, Ясперса, чудеснейшую переводную литературу, за которую можно было срок схлопотать. А то что он собирает бывших сотрудников органов, — так он знает, кому может доверять. Если это люди честные и преданные своему делу, их и надо ставить. Я полностью его понимаю. Потому что чиновник сам по себе — это отъявленное ворье…
— То, что Россия криминальная страна, — это не расхожий миф?