— А как относится к вашим отказам от ролей Олег Павлович Табаков?
— Он понимает, что я уже вырос и могу быть свободен в каких-то своих решениях. Иногда мне предлагают что-то на стороне, и я соглашаюсь, потому что мне в тот момент там интереснее. Ведь это вообще большая удача — встретиться с таким режиссером, как Петер Штайн. Или — работа с Владимиром Бортко над Мышкиным. Из-за этой роли, кстати, я фактически полгода не буду играть в своем театре. Я очень благодарен Олегу Павловичу за то, что он меня понимает. У нас запланирована совместная работа на будущее, и надеюсь, она состоится.
— Помнится, год назад вы подписали коллективное письмо деятелей искусства против возвращения советского гимна. Что натолкнуло вас на этот шаг?
— Да просто ко мне обратились — я и высказал свою точку зрения.
— А для вас действительно имеет значение, какой у нас гимн?
— Не имеет, и тогда не имело. Эта тема абсолютно неактуальна. В стране масса гораздо более серьезных проблем, начиная с Владивостока и заканчивая Калининградом. Неужели все общество должно думать, подо что нам просыпаться, даже там, где нет света и тепла? Но своя точка зрения у меня была. Да, люди плакали под этот гимн Александрова, он, конечно, лучше запоминается, чем Глинка. Но если мы вступаем в двадцать первый век, то давайте подумаем: неужели у нас нет каких-то талантливых людей, новых композиторов, новых тем? Не может такого быть, ведь наша земля — Богом отмеченная…
— Поссориться с Никитой Сергеевичем Михалковым не боялись?
— Ну что вы, Никита Сергеевич — очень умный человек. Поэтому, слава Тебе, Господи, я могу с ним говорить достаточно откровенно о том, что мне нравится и что нет.
— После этого вас больше не просили подписать какие-нибудь еще письма?
— Я очень осторожно к этим вещам отношусь. Ведь к голосу так называемых звезд люди иногда прислушиваются. А если человек за деньги рекламирует очень плохой стиральный порошок, то об артистах складывается представление как об абсолютных лгунах и продажных людях. Ну а в политике надо быть еще более осторожным. Потому что далеко не всегда известный человек — умный человек.
— Однако в свое время вы публично поддерживали Путина перед президентскими выборами…
— Да, я выдвигал кандидатуру Путина в президенты. Мне позвонили и попросили это сделать. На тот период других реальных кандидатур, совершенно очевидно, не было. Безусловно, я пошел на это с чистым сердцем.
— Не пожалели ни разу?
— За то время, пока Путин у власти, у меня, как, думаю, и у всех, были разные моменты отношения к нему — и как к человеку, и как к деятелю. Но вот я вижу — они идут с Бушем вдвоем, разговаривают без переводчика. Может быть, это наивно, но мне очень приятно на них смотреть и впервые не стыдно за нашего… На последнем совете по культуре я очень долго наблюдал за Владимиром Владимировичем — мне это было как артисту интересно. Ведь артист — это абсолютный рентген, ему видны мельчайшие подробности человеческой психики. Могу сказать, что за все четыре часа, что длился совет, Владимир Владимирович меня совершенно обаял. Знаете, чем? Своей откровенностью. Николай Губенко его спросил: «Читали ли вы новый учебник истории, знаете ли, что там написано о Великой Отечественной войне?» Что Путину стоило сказать: читал! Вокруг него были люди, которые в ту же секунду могли ему поднести бумажку, и у него была бы вся информация. Он подумал пять секунд и сказал, что не читал. Не побоялся признаться, что в чем-то некомпетентен. Мне это понравилось…
— Женя, у вас есть какой-то способ восстановить энергозатраты — вроде буддизма или йоги?
— Знаете, я испробовал все, скажу вам так. Но ничего для себя не нашел. Этим всем надо серьезно заниматься. Хоть профессия актерская считается дилетантской, но я откровенного дилетантства не люблю. Для роли Гамлета мне пришлось научиться играть на саксофоне. Сейчас мне предстоит в одной картине заниматься боксом — поэтому я все равно изучу, что это такое, хоть и не стану боксером. А погружаться в восточную религию, например, я боюсь. Потому что этому надо полностью отдаваться.