— Но в ваш клуб они не ходят?
— Безусловно, им очень дорого. И слава Богу. Мы специально сделали такую ценовую политику, чтобы люди случайные сюда не попали. Для этих людей существуют магазины, там можно купить бутылку водки.
— Роман, ну а побить вас никому из клиентов никогда не хотелось?
— Мне иногда говорят: «Рома, вот куда ты поехал — там же бандиты…» Ни разу не было эксцессов! Если люди живут по понятиям, то они знают — артиста бить нельзя. Что бы артист ни сказал — он всегда прав. Артисту можно только дать деньги.
— Но бывает же, что у кого-то крыша съедет?
— Тогда другие его остановят. Вот если бы, например, я был гомосексуалистом, ко мне бы, наверное, относились иначе… Думаю, что меня бы тогда бандиты никуда не приглашали и даже не ходили бы в наше заведение. Но я — совершенное воплощение мужественности, я мужчина XXI века. Мужчина, уверенный в себе, веселый, толстый. Не первой свежести, обеспеченный, который любит выпить, поблудить. Такой вот собирательный образ.
— Роман, а кто более раскованно себя ведет на ваших вечеринках, какой контингент?
— Бизнесмены. Их ничто не тормозит. Они запросто могут выйти на сцену и раздеться.
— Политики вряд ли на такое осмелятся?
— Бывало разное, бывало… Богема обычно ведет себя непристойно, эти люди пытаются завоевать лидерство. Вот он — певец, а все равно хочет доказать, что он сильнее меня как шоумен. Естественно, тут идет война. Потому что если ведущего шоумена облили грязью, то после этого он перестает быть авторитетом на сцене. Поэтому в схватке я обязательно должен победить. Каким способом? Только одним — надо, чтобы шутки твои были острее и чтобы над ними все смеялись. А после этого пожать противнику руку, чтобы он почувствовал, что мы не враги.
— Вы не согласны с тем, что использование ненормативной лексики мешает вам расширить аудиторию своего шоу?
— Я — единственный человек в России, который держит свое шоу в пределах клуба! В наш клуб люди идут на меня, потому что стриптиза в городе много, и наш стриптиз ничем особенным не отличается. Я — клубный шоумен, а радио и телевидение — это для меня побочный заработок.
— А можно ли сегодня в России стать звездой первой величины без эфира?
— Вот есть у нас группа «Король и Шут» — она собирала такие залы, как СКК, «Юбилейный», московские «Лужники», не имея ни одного клипа и практически ни одного эфира. Как такое могло быть? И вот другой пример — три с половиной года существовала моя телепередача «Анекдот-шоу», сначала на 40-м канале, потом на 36-м. Ни денег, ни славы она мне не принесла, никто ее не видел. Хотя я выдавал качественный продукт! Многие жители Петербурга даже не догадывались, что такая передача есть, и узнали о том, кто такой Трахтенберг, только из эфиров «Европы Плюс». Так что не всегда эфир все решает, многое зависит от продюсеров, от других обстоятельств.
А теперь люди слушают мою программу «Роман без конца» на работе, в машинах, все как один в 19 часов переключаются на «Европу Плюс»! И это при том, что «Европа Плюс» — совершенно рафинированная станция. На телевидении можно было употреблять такие слова, как «жопа», «трахаться». На радио — нет, приходится говорить: «задница», «заниматься любовью»…
— Ну а фамилия Трахтенберг не вызывает у цензоров неудовольствия?
— Фамилия Трахтенберг переводится совсем по-другому, а не так, как вы думаете. Не я был первым Трахтенбергом, который вылез на широкую публику. Вот, например, спортивный обозреватель Леонид Трахтенберг — он работает уже очень давно… Есть анекдот хороший. Учительница в школу приходит и начинает по журналу перекличку: Иванов, Сидоров, Хуев… Встает мальчик. Она ему: «Что-то у тебя странная фамилия… Я правильно прочитала?» — «Да, Марья Ивановна». — «А что за фамилия?» — «Я болгарин, Марья Ивановна». — «А-а… Садись, садись, болгарин… хуев».
С моей фамилией у меня была проблема, но только не на радио, а в БКЗ «Октябрьский». Я там был по делам, шла репетиция концерта каких-то детских коллективов. С точки зрения режиссуры — все было плохо, просто отвратительно. И я предложил: «Хотите, сделаю?» Мне сказали: «Ты же попросишь очень много денег!» А я говорю: «Могу сделать бесплатно, на общественных началах. Но только хотел бы, чтобы на афише было написано: «Режиссер — Роман Трахтенберг“». И тогда я услышал фразу, которая потрясла меня до глубины души: «Как мы можем написать слово „Трахтенберг“ на афише? Давай мы напишем — „Роман Т.“». Глупость человеческая не знает границ! Каждый думает в меру своей испорченности. Хотя дословно «Трахтенберг» означает «гора раздумий» или «гора прикидок». В любом баварском городе есть Трахтенплац, где продается «трахт» — национальная немецкая одежда, которую правильнее перевести как «прикид».