— Адвокаты едва ли не во всех своих выступлениях на суде уверяют, что доказательства виновности Маленького и других подсудимых — косвенные, прямых свидетелей преступлений нет, обвинение строится на пересказе сомнительных слухов, которые передаются через третьи руки, и само существование банды под большим вопросом.
— Это бред. Все эпизоды разложены по томам, и в шестом томе есть доказательства существования банды, подробно описан весь их оружейный арсенал. Сам бандитизм и его организация отрабатывались отдельно от всех составов. Так же доказана и 210-я статья — существование организованного преступного сообщества. Есть куча прямых показаний. Тот же Матвеев опознает Волова, которого знает как Андрея Маленького, и ошибиться не может. И все остальные тычут пальцами на фотографии и говорят: «Андрей Маленький», никто не называет его Воловым. Матвеев говорит: у меня не хватало денег, я пришел к Андрею, и он мне предложил поработать на окладе в бригаде Яковенко — Яксона. Это была бригада киллеров, они получали ежемесячную зарплату, жили на съемных квартирах, пользовались париками и макияжем. Матвеев отказался, и все это есть в деле.
В суд ушло лишь то, что подтверждено железными доказательствами. Другое дело, что это лишь верхушка айсберга. Все основное осталось внизу: множество эпизодов, множество участников. Например, в этой команде была девочка-киллер, которая совершала хорошо продуманные убийства. Устраивала целые спектакли с переодеваниями, использовала маски, парики. Мы все это знаем, но в деле этого нет. Ведь человек, который дает показания, всегда что-то оставляет за кадром, не все ложится на протокол. И многие после допроса спрашивали меня: «Как вы думаете, сколько Маленькому могут дать?» Я говорила: не знаю, может быть, до двадцати лет. И человек возмущался: «Ведь это несерьезно! У него руки настолько в крови, он так много поломал жизней!»
— Но ведь действительно эпизодов, к которым Маленький имеет непосредственное отношение, очень мало.
— Как организатор он проходит по всем эпизодам. Но есть и те, где просто видна его рука. Это — эпизод с Дербиными, вымогательство денег у Рожкова, разбойное нападение на сотрудников ассоциации «Защита», убийство двух членов его команды — Гуменникова и Калмыкова.
Как следует из материалов дела, «бригадир» Калмыков поймал «бригадира» Иванова на присвоении общаковских денег. Иванов, опасаясь наказания, сдал Калмыкова рубоповцам. Когда Калмыков вышел под залог, Иванов распустил слухи о сотрудничестве Калмыкова с органами. Андрей Волов принял в конфликте сторону Иванова. Выполняя распоряжение Маленького, Джон-Солдат и Яксон в феврале 1995 года расстреляли в подъезде дома на улице Пионерстроя Калмыкова и пришедшего с ним на переговоры другого участника банды, Гуменникова. Вскоре после этого Андрей Волов пришел в квартиру оперативника ОУР Красносельского РУВД Юрия Дворкина и, угрожая расправой с его дочерью, предложил ему прекратить работу по раскрытию этого убийства.
— Кстати, этот эпизод, один из самых серьезных в обвинении, предъявленном Волову, практически рассыпался в суде из-за того, что свидетель — оперативник УБОП Дворкин — почему-то не пожелал опознавать Андрея Альбертовича.
— Я считаю, что Дворкин поступил просто непорядочно. Не понимаю, как может работать в милиции человек, который ведет себя как проститутка: на следствии говорит одно, в суде другое.
— Но на следствии вы предъявили ему не живого Волова, а лишь его паспорт…
— В их очной ставке не было необходимости, тем более что Дворкин заявил уверенно: ко мне приходил именно Волов. Конечно, я не предполагала, что Дворкин окажется таким «забывчивым».
— Наверняка у Маленького были свои люди в милиции. Вам удалось их вычислить?
— Более того, мы даже направляли в прокуратуру материал на оперативника 6-го отдела РУБОП Николая Толпеева. Он официально занимался группой Андрея Маленького, а на самом деле был его «ментовской крышей». Но прокуратура почему-то предъявлять обвинение Толпееву не стала. После реорганизации РУБОПа он перешел работать в ОРБ и с почестями ушел на пенсию. Видимо, у нас это теперь норма жизни: утром ты опер, вечером — бандит. А если ты честный милиционер — значит, идиот.