На всех альбомах автором стихов и музыки песни «Владимирский централ» значится сам Михаил Круг. Много писали о том, что песня посвящена одному из друзей покойного певца — тверскому вору в законе Саше Северу, коронованному во Владимирском централе.
Версию Евгения Николаева я предложил откомментировать московскому журналисту и продюсеру Роману Никитину, автору книг «Легенды русского шансона» и «Михаил Круг. Эхо живой струны»:
— У Круга, как и у других исполнителей шансона, есть много соавторов, о которых мы не знаем. Существует так называемый феномен «лагерной тетради». Люди, занимающиеся творчеством на зоне или в тюрьме, знакомят артистов со своими стихами и ничего за это не требуют: «Я тебе это чисто дарю!» Тем более Закон об авторском праве несколько лет назад совсем не работал. У Михаила Круга все творчество делится на две части. Он выходец из движения КСП (Клуба самодеятельной песни), ученик Клячкина, и вся его лирика — безусловно, авторская. А вот многие так называемые блатные песни, вероятнее всего, выросли из чьей-то «лагерной тетради». Кстати, в поздних переизданиях альбомов Круга у некоторых песен стали появляться авторы, которых раньше не было. Например, некто Белолебединский — очевидно, что это псевдоним человека из «Белого лебедя» (Соликамской тюрьмы). Дело в том, что авторы «лагерных тетрадок» стали постепенно вспоминать о своем авторстве и своих правах на ту или иную песню… Вполне допускаю, что и «Владимирский централ» тоже вырос из подобной тетради, хотя я об этом никогда не слышал.
29.12.2003.
Вопрос из зала
Несколько дней назад в Ленинграде завершилась международная конференция «Роль города в строительстве Европы», организованная Союзом писателей СССР, Ленинградской писательской организацией и обществом европейских интеллектуалов «Гулливер». Среди гостей находились Андрей Донатович Синявский и Мария Васильевна Розанова, встреча с которыми состоялась 25 мая в Доме писателя.
Синявский: — Буквально в нескольких словах сообщу свои данные. Год рождения — двадцать пятый, место рождения — Москва, закончил филологический факультет, потом работал в Институте мировой литературы, сотрудничал в «Новом мире» Твардовского, с пятьдесят пятого года начал писать и переправлять рукописи на Запад. В шестьдесят пятом меня посадили, в шестьдесят шестом судили, в семьдесят первом я вышел на свободу, два года нигде не работал, в семьдесят третьем уехал в Париж, где нахожусь и сейчас, преподаю в Сорбонне.
Розанова: — Мария Васильевна Розанова, год рождения — тридцатый, по образованию — искусствовед, по профессии — архитектор, журналист, экскурсовод, ювелир и так далее. С шестьдесят пятого года — жена заключенного, с семьдесят третьего года в эмиграции. С семьдесят восьмого — редактор и издатель журнала «Синтаксис».
— Уважаемый Андрей Донатович! «Октябрь» опубликовал только фрагменты ваших чудесных «Прогулок с Пушкиным». Где можно прочитать их полностью? Может быть, если бы Ананьев напечатал «Прогулки» целиком, не было бы такого идиотского шума вокруг них?
Синявский: — Как будто их собираются издать в журнале «Вопросы литературы» к концу года в нескольких номерах и поместить после этого обсуждение «Прогулок», где выскажутся и противники, и сторонники…
— Как вы относитесь к тем местам книги Светланы Аллилуевой, где она пишет о вас. Встречались ли вы с ней на Западе? Как вы оцениваете ее книги?
Синявский: — С Аллилуевой мы познакомились и начали дружить, еще когда оба работали в Институте мировой литературы в Москве. Я больше ценю ее книгу «Один год». В других же книгах появилась сентиментальная нота: вот был плохой дядя Берия при хорошем папе, попутал папу… Недавно встречался с ней в Париже.
Розанова: — Понимаете, эту женщину очень жалко. Она несет на себе с детства происхождение. Она — дочь царя Ирода. И с ней все время было очень страшно. Вот разговариваешь, кто-то произнес слово «паранойя» — и все замолчали. Кто-то произнес слово «тиран» — и воцаряется тягостная тишина.
Сейчас Светлана уже немолодая женщина, которая считает, что она стала писателем, и никак не может понять, что интерес к ней сводится в основном как к дочери Ирода, что своего места в этом мире она не нашла…