Я не знаю, что будет, и никто не знает. Мне очень обидно за Горбачева, потому что Синявский когда-то во французской газете «Либерасьон» назвал его «диссидентом № 1» в сегодняшнем правительстве. Но сегодня Горбачев теряет темп, он уже начал терять репутацию на Западе — в основном из-за Литвы!
— Что вы знаете о западногерманском журнале «Вече», кто его издает?
Синявский: — «Вече» — фашиствующий журнал. На немецком языке такой журнал невозможно было бы издавать, это было бы антизаконно. По памяти помню: «Скоро ли русский конь сбросит хазарского ездока?» Или «Семь прегрешений Александра Блока». Первое прегрешение — был плохой поэт, второе — поддерживал большевиков, третье — написал «Двенадцать», и так далее. Кстати, книгу Шафаревича «Русофобия» первым напечатал журнал «Вече», он же выпустил «Русофобию» отдельной книгой, а уже потом ее перепечатал «Наш современник». И «Вече» печатал Шафаревичу благодарственные письма: «Уважаемый Игорь Ростиславович, будем поливать посеянное Вами зерно так, чтобы оно дало стократный урожай!»
Розанова: — «Вече» очень часто перепечатывает материалы из «Нашего современника» и «Молодой гвардии», слово «демократия» часто пишет как «дерьмократия». Его издает человек по фамилии Красовский.
— Господин Синявский! Не спекулируйте, пожалуйста, на лучших русских именах. Такими, как вы, россияне сыты по горло! За семьдесят лет наелись, хватит! Лучше с помощью интриганки займите другим бизнесом. Желаю успеха.
Синявский: — Ну, в Италии мне однажды рабочий прислал записку: «Ты, империалистическая свинья, покайся перед своей великой родиной…» Вот эта записка в том же ряду. Нет, я пока не желаю заниматься другим бизнесом.
— Уважаемый Андрей Донатович, существует мнение, что ваш псевдоним раскрыло ЦРУ для КГБ. Как вы относитесь к этому мнению?
Розанова: — Это не мнение, это, к сожалению, печальная действительность. Даниэль всегда один экземпляр рукописи держал у себя, чтобы переслать с оказией на Запад, а второй отправлял друзьям в Харьков. Однажды с приехал к нам, чтобы передать с оказией на Запад рукопись «Искупления», а придя, сделал несколько поправок и написал записку издателю. Каково же было его удивление, когда на столе следователя он обнаружил ту самую рукопись, отправленную нами на Запад! Следователю не пришло в голову, что поправки есть только в одном экземпляре, что, показывая Даниэлю эту рукопись он раскрывает оперативную тайну. А у нас тоже ведь стереотипы, мы думаем: ага, это агенты КГБ проникли и Запад, там выкрали рукопись! Когда я читала в советской прессе о работе ЦРУ, думала: это абсолютная чепуха — ведь мы читали все четко наоборот! Лишь на Западе я поняла, что в любой стране есть своя разведка, что эти разведки очень прочно сотрудничают между собой. В общем, эту историю мы раскрутили, и два год назад я встретилась с одним «цэрэушным» чиновником, задала ему прямой вопрос. Он признал, что ЦРУ занималось этим делом, но он отрицал, что имена Даниэля и Синявского были выданы специально, он ссылался на утечки информации. В действительности же у меня много данных, что это была хорошо разработанная двусторонняя акция. Сначала их выдали, потом во всем мире развернулась большая кампания за спасение Даниэля и Синявского, в которой ЦРУ тоже принимало участие.
— Не считаете ли вы, что посевы «Молодой гадины» и «Нашего шизофреника» действительно могут дать стократные всходы у нас в России? (Смех в зале — Ред.). И как вы объясняете феномен Шафаревича?
Синявский: — Да, считаю, что могут дать, и я по этому поводу проявляю беспокойство. Что касается Шафаревича, то он большой друг и единомышленник Солженицына. Шафаревич — глубочайший русский мыслитель, знаток истории — но это все осталось в ранних его работах.
— Охарактеризуйте, пожалуйста, творчество Василия Аксенова.
Розанова: — Я этого делать не хочу, поскольку мы с ним в ссоре, и я боюсь быть необъективной.