— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду такие личности, как Владимир Соловьев, как Катков. Не расисты, не антисемиты — но те, кто поставил бы заслон фашиствующим элементам и потянул бы за собой обывателей. Тех, кто поставил бы во главу угла национальные интересы.
— Очень сомнительная идея! Вы полагаете, что в нынешней ситуации возможно провести границу между шовинистами и «консервативными националистами»? Они порой и сами ее не замечают!
— Такая грань возможна! Но нет людей! По-моему, «националистом» в моем понимании был отчасти Сахаров. Но сейчас таких фигур нет, к сожалению. Вот это главная беда. И в России, и в Германии тоже.
Ведь когда-то Бердяев сказал очень важные слова: для того, чтобы понять ложь большевизма, надо понять его правду. На чем выехали нацисты и большевики? Сказать, что они только лгали и поэтому победили — это смешно. Они взяли многие правдивые идеи, в которых действительно нуждалась нация, и присовокупили к ним преступные. Так вот, отнять у них эту правду — таких сил сейчас нет.
— Но ведь они же стоят единым блоком — и откровенные черносотенцы, и те, кто просто видит спасение России в сильной государственной власти, как интеллигенты типа Шафаревича, например…
— Он не националист, он шовинист. В этом и беда! И хотелось бы видеть молодых людей, которые стоят не только на либеральных, но и на националистических позициях. Это плохо, да, я признаю. Но это нужно! Так же, как и в Германии, — они могли преградить дорогу Гитлеру, но они этого не сделали, а пошли за ним.
— Из всего сказанного вами трудно согласиться лишь с одним — непомерно тяжелым обвинением в адрес церкви…
— А я убежден, что социализм — законное дитя догматического христианства. Ведь христианство завладело всем миром. Иудаизм абсолютно ничем не владел. Мусульманство находилось на периферии. Ведь это же христианство сделалось всей сутью мира! Разве не так? И это догматическое христианство вообще враждебно Иисусу из Назарета.
— Фридрих, а правда, что «Новый мир» отклонил ваш «Псалом» из-за антихристианских тенденций?
— Я «Новому миру» никогда ничего не предлагал и не хочу с ним иметь дела. Он в свое время отказался публиковать «Зиму 53-го».
— Еще в те годы? Но ведь это ж другой журнал, с другим редактором.
— А я не хочу иметь с ним дела. Это то же самое. А Залыгин еще хуже, чем Твардовский и его окружение… Вы учтите, ведь мой «Дом с башенкой» опубликовал в «Юности» полусталинист — Полевой. А такие либералы, как Твардовский, — никогда бы не решились. Вот отрывок из стенограммы обсуждения «Зимы 53-го», почитайте, это еще нигде не опубликовано в России…
«А. Кондратович: — Это именно «угол зрения», а не широкий и объективный взгляд на жизнь. Автор настойчиво хочет испугать меня, и в этом я вижу преднамеренность, едва ли добрую, во всяком случае — надуманную. Написана повесть местами (особенно вначале) так усложнение с таким обилием рудничных терминов, что разобраться в этом нелегко. Патологичность характера главного героя несомненна, так же как некоторая болезненность авторского отражения этого характера. Но последнее, возможно, от моды.
Е. Герасимов: — Боюсь, что в данном случае Анна Самойловна (Берзер, сотрудник отдела прозы, рекомендовавшая повесть к публикации. — Ред.) ошиблась. Поведение героя повести кажется патологичным, и что хотел сказать автор — я не понял.
Б. Закс: — О печатании повести не может быть не только потому, что она — непроходима. Это еще не вызывает ни симпатии, ни сочувствий к авторскому видению мира. Шахта, на которой работают вольные люди, изображена куда страшнее, чем лагеря, труд представлен как проклятие; поведение героя — сплошная патология; повествование на редкость алогично, а обилие технических подробностей не помогает, а мешает понять что-либо. Талант автора сильно преувеличен в известных мне устных отзывах. Хотя, надо признаться, отдельные эпизоды написаны сильно. Если, как пишет А. Берзер, перед нами „произведение сложившегося талантливого писателя“, то — надо признать прямо — это талант больной и болезнь неизлечима. Другое дело, если повесть — произведение незрелого, неопределившегося писателя. Тогда это случай тяжелый, но не безнадежный».
— Мне кажется, Фридрих, что вы снова, как и 20 лет, назад, сознательно противопоставляете себя всем участникам нового общественного процесса — принимая на себя новый град мощных ударов со всех сторон…