— Ни то и ни другое.
— А я предпочитаю картину в музее, когда музей заперт.
— Но это ведь тоже не вариант…
— Зато я точно знаю, что она в музее. Так и театру предназначено больше, чем просто быть «приложенным» публике. Быть может, публика должна быть прилагательным, а театр существительным.
— Это временное состояние в жизни театра?
— Это постоянное состояние искусства, а все остальное временное — ходит публика или не ходит. Так я думаю.
— Трудно понять, насколько вы сейчас искренни…
— Не обязательно понимать. Вы можете сказать: вот поэтому вы и одиноки, поэтому вас никто не принимает, поэтому вас из Ленинграда выгоняют, поэтому у вас неприятности в Москве, вы сами в этом виноваты!
— Анатолий Александрович, но вы все же хотите приехать в Ленинград на гастроли?
— Хочу. Как только появится возможность.
10.12.1989.
Виктор Сухоруков: «У меня нет ни камней за пазухой, ни фиги в кармане»
О картине Алексея Балабанова «Брат-2» спорить, наверное, будут еще долго, но есть среди заслуг режиссера и та, что не подлежит никакому сомнению. Фильм вывел одного из самых интересных петербургских актеров Виктора Сухорукова в число российских звезд первой величины.
— Мне кажется, Виктор, что у вас сейчас едва ли не самая счастливая полоса в жизни?
— Да, последние полгода. Я стараюсь никому не отказывать: ни телевидению, ни организаторам шоу, концертов, вечеров… Потому что после «Брата-2» на меня вдруг такое обрушилось внимание, такая любовь зрителей… И я осознаю, что это именно, как вы и сказали, полоса. Ведь все проходит, и обязательно одна полоса сменяется другой, и я не знаю, на какую сменится эта полоса в моей жизни в новом году и в новом тысячелетии. Только я понимаю, что моя жизнь идет уже по наклонной, «с горочки»… И насколько длинным будет этот путь — зависит от здоровья и состояния души. Мне сегодня 49 лет, и я знаю, что эти годы у меня были как бы «на вырост». Сейчас наступает период, когда годы пойдут «на усыхание».
Извините за лирику, но я сегодня действительно счастливый человек. Порой мне думается: эх, если бы все это чуть-чуть пораньше, если бы это «облако» меня накрыло тогда, когда я был помоложе… Как бы я, наверное, покуражился, гульнул, как бы я воспользовался — хищно, нагло, азартно — этим положением. Но, видимо, у каждого своя судьба. И порой я не знаю, кого благодарить — Бога или людей. Благодарить Бога — так люди обидятся, благодарить людей — Бога прогневить. Видимо, все взаимосвязано. Только мы настолько мелки и ничтожны в этой космической стихии, что не чувствуем и не понимаем этой связи. И надо быть очень спокойным, мудрым и уметь смотреть на себя со стороны, чувствовать боль, радость и все эмоциональные краски других людей, чтобы помочь себе. Чтобы мир тебя любил, ты должен его познать.
Наверное, я стал слишком болтлив, безмерно распахнулся, оголяю себя, отдаю публике — нате, обсуждайте, стройте сплетни, интриги, легенды. Но мне повезло, я благодарю судьбу и поэтому не держу ни камней за пазухой, ни фиги в кармане. И хочется, конечно, чтобы эта полоса была чуть-чуть длиннее… Потому что трудного, тяжелого и мрачного было в моей жизни предостаточно. Я хочу немножко погулять на празднике счастья… Это состояние души и тела оздоравливает меня, молодит, делает сильнее, азартнее. И главное, укрепляет желание отдать еще больше, работать еще интересней. И конечно, уже возникает желание не только заработать на хлеб, но и войти в историю.
— У вас какое-то редкое состояние гармонии с окружающим миром…
— Да, потому что я занимаюсь тем, что нужно людям, они благодарны за мой труд, они меня уважают, ценят. И не оставляют в покое, еще хотят меня видеть и слышать. Это стоит таких огромных денег, которых и нет на земле. Вот тут-то главное — не ослепнуть и не оглохнуть, не превратиться в сволочь, в шакала, в человека, думающего о себе больше, чем он есть на самом деле. Это испытание именно счастьем, испытание светом, а не тьмой…
— А об «испытании тьмой» вспоминаете?
— Конечно… Я почему не очень хочу об этом говорить? У меня складывается впечатление, что об этих периодах в моей жизни не знают только неродившиеся дети. Я начинал свою актерскую карьеру в Театре комедии, из которого через пять лет меня выгнали по статье за пьянку.