— Что значит, найдем? Я должен жениться неизвестно на ком? А как же романтика, любовь и тому подобное? — Поттер был растерян и даже немного напуган. Перспектива, нарисованная Драко, снова ставила его в зависимость от обстоятельств. Она не давала никакой свободы действий в будущем. Гарри чувствовал себя в западне под названием «жизнь», где все решено до него и за него.
— Поттер, какая любовь? Ты о той, которую девчонки выдумали? Брось. Будь мужчиной. Ты - глава благородного и древнего рода. К тому же не одного, а сразу двух. Честно скажу — я тебе не завидую. Особенно учитывая, что оба рода нужно восстанавливать и поднимать из руин. И это должно быть для тебя главным приоритетом в жизни. Главнее всяких цветов, шоколадок и сюсюканий. Поверь, магически подходящая жена тебе будет весьма приятна. Вам будет хорошо вдвоем и в постели, и по жизни.
— А если она будет старой? Если…
— Гарри, твоя цель — сохранность рода. Для этого нужен наследник. Сильный наследник. А в твоем случае, — хмыкнул Малфой, — даже два наследника. И жена тебе нужна сильная и темная. Неважно, какая она будет внешне. Женишься и на уродине, и на беззубой старухе, лишь бы она подходила тебе и смогла бы дать сильных наследников, — Драко говорил так уверенно и бескомпромиссно, что Поттер совсем скис.
— Я так не смогу, — прошептал он.
Малфой подсел ближе и приобнял его за плечи, успокаивая.
— Гарри, тебе еще очень трудно все это принять. И я прекрасно понимаю твое состояние. Мне проще, я же с самого рождения об этом знаю. О том, что не мои гормоны будут искать мне супругу, а трезвые расчеты. Оглянись вокруг, ты видел, чтобы кто-либо из наследников древних родов менял подружек? Многие даже ни с кем не встречаются. Это означает, что их суженые не учатся здесь. Присмотрись и ты поймешь, что разговоры о девочках ведут только безродные. Именно они вечно сексуально озабочены. А нам не положено распылять силы родовой магии. Она ведь поддерживает нас, где бы мы ни находились. И неподходящая пара — грязно… прости, магглорожденные, или просто безродные полукровки будут очень сильно оттягивать на себя магию нашего рода. Они, как бездонная дыра, куда, что ни кинь, там и пропадет. Даже в сильных родах редко позволяется брак с такими партнерами. Я не хочу сказать, что они плохие люди или слабые маги. Это все работает по-другому. Двумя словами не объяснишь.
— Ты хочешь сказать, что благородные не изменяют своим женам? — усмехнулся Поттер, решивший закончить на сегодня серьезные разговоры, от которых у него кругом шла голова.
— Не изменяют. Но на стороне сексуальные связи иметь могут, — Драко понял, что Гарри устал от нотаций. — Когда женишься, я тебе подскажу, как это сделать без вреда для родовой магии. Не переживай. В большинстве правил всегда бывают исключения. Все не так страшно, как тебе представляется после моего рассказа.
========== Глава 77 ==========
Когда на улице начало теплеть, и свежая зеленая травка пробилась из-под земли, радуя глаз и обещая в скором времени покрыться душистыми первоцветами, Поттер решил, что пришла пора обрадовать директора выполненным заданием. Он, как и обещал Слагхорну, сделал вид, будто для того, чтобы заполучить нужное воспоминание, ему потребовалось приложить много усилий и проявить недюжинную смекалку. Дамблдор лучился сладкой улыбкой добродушного дедушки, когда расхваливал Гарри, ухитрившегося договориться с упрямым Горацием. После просмотра воспоминания в Омуте памяти, директор предложил Поттеру присесть. На столе было освобождено от книг и свитков небольшое место, где Дамблдор почти торжественно установил чайный сервиз.
— Мы попьем чаю, Гарри, и заодно обсудим то, что ты увидел в настоящем воспоминании профессора Слагхорна, — пояснил директор свои приготовления.
Поттер от чая, извинившись, отказался, заслужив этим очень внимательный и немного недовольный, как ему показалось, взгляд Дамблдора.
— Начнем с твоих вопросов, мой мальчик. В прошлый раз ты спрашивал, что такое крестраж. Теперь ты понял, что это?
— Профессор Дамблдор, во время каникул я решил поискать сведения о крестражах в своей библиотеке, и теперь очень хорошо представляю себе их предназначение. Смею предположить, что дневник, который я уничтожил на втором курсе, являлся именно таким артефактом, — Гарри видел, что своим заявлением нарушил какие-то планы директора. Скорее всего, тот надеялся сейчас открыть несчастному Поттеру ужасную тайну о разорванной душе Тома Риддла. Но вдруг оказалось, что это для Гарри уже не тайна.
— Твое любопытство похвально, мой мальчик, — Гарри в последнее время было неприятно такое обращение директора. Его немного коробило от этого. — Да, тот дневник являлся крестражем, который создал молодой Том, — продолжал Дамблдор. — Ты тогда рассказывал, как я помню, что сущность, вышедшая из дневника, была молодым человеком. Жаль, что тебе пришлось осваиваться с такими знаниями в одиночку. Я ведь правильно тебя понял — ты нашел сведения в родовой библиотеке Блэков?
— Да, я это нашел в своей родовой библиотеке, профессор Дамблдор. Это оказалось не очень сложно. Я могу задать вопрос? — Поттер начал свою игру, стараясь действовать осторожно, чтобы не выдать, что он знает больше, чем того, по-видимому, хотелось бы директору.
— Я слушаю тебя, — Дамблдор забросил в рот очередную конфету, запивая ее чаем.
— В воспоминании, которое мы просмотрели, было упомянуто число семь. Это следует понимать так, что Риддл создал несколько крестражей? Сколько? Шесть? Или семь? — Поттер следил за выражением лица директора не менее цепко, чем сам Дамблдор наблюдал за ним.
— Я думаю, Гарри, создано было шесть крестражей. Том говорил о разрыве души на семь частей. Учитывая, что одна часть обязана была остаться в его теле, то выходит — он мог создать шесть артефактов с осколками своей души. Но ты же понимаешь, что это было только предположение? Должен сказать, оно не лишено логического обоснования, но все же это — всего лишь ничем не подкрепленное предположение. Том мог создать только три или пять крестражей до своего исчезновения, когда он попытался убить тебя. А мог и остановиться после создания первого — того дневника, что ты уже уничтожил.
— Всего один? Директор, а то кольцо, которое виновно в вашем самочувствии, оно ведь имеет отношение к Риддлу? Я, помнится, видел такой же перстень в одном из воспоминаний на пальце старого Марволо Мракса, деда Тома Риддла. Как оно оказалось у вас? Почему было защищено таким ужасным проклятьем, что никто не смог бы его надеть на палец и остаться при этом в живых? — вопросы Поттера пришлись Дамблдору не по вкусу, но он все же дал на них ответ.
— Это кольцо, — директор открыл ящик стола и достал перстень. Он несколько секунд повертел его в руках, а затем положил на столешнице напротив Гарри, чтобы тот мог рассмотреть. — Это кольцо принадлежало семейству Мраксов. Я разыскал его в развалинах их дома. А то страшное проклятье, которое поразило мою руку, охраняло еще один крестраж Тома.
— Я так и подумал, — тихо сказал Поттер, про себя поражаясь, как может человек так спокойно говорить, что присвоил себе чужую реликвию. Гарри, конечно, понимал — было бы смешно ожидать, чтобы директор отправил кольцо Мраксов Риддлу, но и надевать на руку чужое родовое украшение ему казалось, по меньшей мере, неправильно. — Но вы же его уже уничтожили? — Гарри не осмеливался прикоснуться к перстню, хоть и был уверен, что тот уже для него не опасен. Он только приблизил лицо к нему поближе, словно пытался подробнее рассмотреть, а на самом деле проверял его простейшим доступным ему способом — реакцией собственного шрама. Кольцо было пустым. В нем не оказалось огрызка души Риддла. — Камень треснул, когда вы уничтожали крестраж?
— Если ты читал о крестражах, то понимаешь, что уничтожить его можно только разрушив сосуд, в котором хранится осколок души, — Дамблдор подтвердил догадку Гарри.