— Я вижу, ты недоволен чем-то. Все настолько плохо? — директора можно было подозревать во многом, но в невнимательности к мелочам — вряд ли.
— Плохо, Альбус. За эти восемь месяцев проклятье поднялось до самого плеча. На руке сдерживать его проще. Я не задеваю важных органов, когда отрезаю путь проклятью. Но ты должен понимать — я не могу перекрыть ему путь к твоей голове, не убив тебя. Прости, но я бессилен его сдерживать дальше. Это последний раз, когда я мог хоть чем-то тебе помочь, — Снейп говорил безразличным тоном, но все же он жалел этого старика, который очень часто был к нему несправедлив, но, тем не менее, по-своему, всегда поддерживал Северуса.
— Понятно. И сколько у меня осталось? — когда-то Дамблдор уже задавал этот вопрос, но сейчас он понимал, что не услышит о сроке в несколько месяцев.
— Думаю, до конца месяца. Может, немного больше. Но вряд ли, — честно ответил Снейп. — Я приготовлю тебе самое сильное обезболивающее, которое мне известно, — пообещал он, зная о мучительных болях, ожидающих Дамблдора в последние дни жизни.
— Что ж. Тогда откладывать разговор больше нельзя, — Дамблдор откинулся на спинку кресла. Он, конечно, предпочел бы не выглядеть таким немощным, но силы потихоньку уходили из его тела. — Северус, я хочу раскрыть тебе тайну и поручить, в связи с этим, очень ответственное дело, от выполнения которого зависит, сможем ли мы победить Тома. Мы… Уже не мы, а вы, — тон у директора был таким, словно он готовился произнести свою предсмертную волю.
— Я слушаю тебя, Альбус.
— Северус, я догадываюсь, что ты в курсе того, чему я учил Гарри в этом году. Ты ведь уже знаешь о крестражах? Гарри рассказал тебе? — проницательный взгляд директора прикипел к лицу Снейпа.
— Да, Гарри мне рассказал, — не стал отпираться Северус.
— Это хорошо, тогда тебе будет проще понять то, о чем я расскажу. Когда Том пришел в дом Поттеров и попытался убить Гарри, он неосознанно создал из мальчика свой крестраж. Ты должен знать, что уничтожить крестраж можно только разрушив сосуд, в котором тот создан.
— Предлагаешь мне сжечь Гарри Адским пламенем? — Снейп намеренно называл Поттера по имени.
— Нет. Том Риддл в своей гордыне рискнул создать не один, а шесть крестражей, разорвав свою душу на семь частей. Но придя убивать Гарри, он создал еще один — седьмой крестраж, о котором не знает и сам. Для того чтобы убить Тома окончательно, без возможности возродиться, необходимо эти крестражи уничтожить. Все, до единого. Гарри на втором курсе разрушил крестраж в дневнике Тома, я поплатился вот этим, — директор указал на свою черную руку, — когда уничтожил крестраж в кольце Мраксов. Есть еще крестраж в медальоне Слизерина, но его выкрали, и я не знаю…
— Мы нашли медальон и две недели назад разрушили его, использовав яд василиска, — спокойно сообщил Снейп. — Еще один в диадеме Ровены Рейвенкло уничтожен был в феврале. Не важно, как мы его нашли.
— Итого четыре, — Дамблдор старался не выглядеть очень ошеломленным. — Четыре уничтожены. Еще два. Я не знаю, в чем они созданы, это предстоит выяснить вам. Северус, когда они будут обезврежены, ты расскажешь Гарри о случившемся в Годриковой Лощине. Ты объяснишь ему, что для уничтожения крестража в человеке необходимо, чтобы сам создатель убил его. Северус, ты понял? Именно Том должен убить Гарри. Никто другой. Мы не знаем наверняка всех свойств крестража в мальчике. Даже Адское пламя может оказаться бессильным и не способным разрушить крестраж в нем. Ты же понимаешь, что этот крестраж уникален? Вдруг пламя убьет Гарри, но крестраж не погибнет, а найдет себе приют в любом живом теле, которое отыщет поблизости, так же, как в прошлом это случилось с маленьким Поттером? Ты обязан объяснить Гарри, что он должен умереть только от руки Тома, — глаза Дамблдора горели маниакальным блеском. — Это ко всему еще и ослабит Риддла, давая возможность справиться с ним.
— Альбус, а больше я ничего не обязан сделать?
Директор вздрогнул от того, каким холодом вдруг повеяло от Снейпа.
— Северус, но ты ведь понимаешь, что это необходимо. Иначе, Том будет снова и снова возрождаться. Гарри должен пасть от руки Тома.
— Это мы еще посмотрим! — неприкрытый вызов в голосе Снейпа очень не понравился директору.
— Здесь нечего смотреть, Северус. Если этого не сделать, то вся твоя жизнь, все твои мучения, смерть твоих друзей — все было напрасно.
— Я не допущу, чтобы Гарри погиб. Ни от руки Темного Лорда, ни от чьей-либо другой. Я не отдам Гарри смерти, — категорично заявил Снейп, смотря в глаза Дамблдору.
— Ты привязался к мальчику? Но я же предупреждал, чтобы ты был осторожен…
— Привязался? Нет, Альбус. Я не привязался к Гарри. Я полюбил его. Полюбил так, что никто теперь не отнимет Гарри у меня, — торжествующе заявил Северус, наблюдая за тем, как сказанное доходит до сознания директора. — Ты же всегда твердил, что любовь побеждает все.
— Она победила тебя, мой мальчик. Мне жаль, — Дамблдор говорил так, словно выталкивал слова из себя, ему не хватало воздуха, а удивление не уходило из глаз. Директор некоторое время помолчал, стараясь прийти в себя. — Мне жаль, но тебе придется смириться с потерей, Северус. Том Риддл погубит этот мир, если его не убить. А это возможно только одним способом — уничтожив все крестражи, созданные им. Тогда он станет обычным смертным, которого будет возможно убить. Если Гарри не пожертвует собой… Гарри должен спасти этот мир. Он поймет всю ответственность. Это его судьба!
— Судьба? Ты называешь самоубийство судьбой? Альбус, а почему ты не вышел на бой с Темным Лордом? Ведь, убив его, можно выиграть еще какое-то время для магического мира.
— Но у меня рука, — Дамблдор потряс черными скрюченными пальцами.
— Я спрашиваю, почему ты сразу после возрождения Темного Лорда не убил его? Я мог тебя взять с собой на любое собрание Пожирателей и устроить встречу с Лордом. Так почему? Ты же великий волшебник, — Снейп только недавно задумался о том, что Дамблдор, на удивление, все время занимал достаточно пассивную роль, уходя от прямых столкновений с Темным Лордом.
— Пророчество, Северус. Не зря же оно появилось. К нему нужно внимательно прислушаться. В нем не сказано, что Гарри убьет Тома. Сказано — он победит. Один из них должен погибнуть от руки другого. Теперь ты понимаешь, кто должен погибнуть? Своей смертью Гарри сделает Темного Лорда смертным. В этом и будет победа мальчика. Его Судьба! Вот тогда кто-нибудь сможет по-настоящему убить Тома, — глаза директора снова стали гореть фанатичным огнем.
— Значит, еще десяток спокойных лет для магического мира были бы лишними? Так? По крайней мере, появилось бы время, чтобы спокойно отыскать все крестражи.
— Я уверен, вы справитесь. Но не забудь — Гарри должен убить только…
— Да что ты заладил?! Я не собираюсь ничего говорить Гарри до тех пор, пока не найду возможность освободить его от осколка души Темного Лорда. И предупреждаю, не смей сам ему что-либо рассказывать. Иначе, я найду некроманта и не позволю тебе спокойно умереть. Я не шучу, Альбус, — вот теперь Снейп был зол. По-настоящему зол. — Не становись у меня на пути. Можешь сверкать глазами, сколько твоей душе угодно, но Гарри я никому не отдам. Запомни это.
— Но магический мир… Ты готов погубить его из-за своей мимолетной прихоти?
— Так теперь ты любовь называешь прихотью? Как удобно, Альбус. То любовь — великое оружие, способное победить Темного Лорда, то — моя прихоть. Может, пояснишь?
— Любовь Гарри к магическому миру победит Тома, — сквозь зубы процедил Дамблдор, выглядя так, словно проиграл великую битву.
— Значит, все-таки любовь победит. Вот и отлично. Мне пора отдыхать, Альбус. Я сильно затратился магически, стараясь отвоевать для тебя время у смерти, — направляясь к двери, Северус все же решился кое-что уточнить для Дамблдора: — Должен тебя разочаровать — я давно уже знаю о том, что Гарри — крестраж Темного Лорда. Ничего нового ты мне не сказал. И я найду, как его спасти. Но если ты рискнешь хоть что-то сказать Гарри и расстроишь его, мы с ним уберемся из страны, и залюбите вы всех здесь хоть до смерти. Надеюсь, я доходчиво объяснил? Спокойной ночи, Альбус.