«Потому что это было сказано не обо мне. Неужели причина в той самой ментальной зависимости, о которой предупреждал Северус? Нет! Чушь! Я слишком далеко прошел в обучении за достаточно короткий срок. Я почти догнал Снейпа по способностям. А ментальный зов у меня получился с первой попытки, это и вовсе для него было новостью. Во всех ссылках, которые давал читать Северус, было оговорено, что зависимость возникает только у слабого по способностям мага, и с наращиванием опыта, эта зависимость уменьшается. Так что, если и была какая-то связь, то теперь она явно уже в прошлом, — так думал Гарри, рисуя пальцем на стекле невидимые узоры. — Тогда почему, Мерлин меня дери, мне так хреново? Я не услышал ничего нового для себя. Но я не хочу, чтобы для Северуса кто-то был лучшим, чем я. Он — мой учитель. Почему он о Малфое говорит, что тот ему нравится? Почему не обо мне? Снейпу уже не нужно притворяться. А он все равно со мной на людях никогда ни о чем не говорит. Только на ЗОТИ и то так, словно мы… Словно мы не прожили лето в одном доме вдвоем. Мерлин!»
Гарри вытянул ноги на подоконнике и оперся спиной о стену. Откинув голову назад, он легонько постучался затылком о каменную кладку, как будто пытался утрясти мысли, привести их хотя бы в относительный порядок, чтобы все встало на свои места. Но предпринятая попытка не принесла результата. Сколько бы он ни кружил мыслями вокруг вопроса «Почему мне плохо?», он не мог дать себе вразумительный ответ. Понял только, что не хочет, чтобы Малфой вторгался в их с Северусом мир. Он не намерен делиться вниманием Снейпа, которое должно всецело принадлежать ему, Гарри. Он не хочет больше слышать, что Северусу кто-то нравится.
«У него есть я», — упрямо повторял про себя Поттер, когда под мантией-невидимкой далеко за полночь возвращался в факультетскую гостиную.
«Он мой», — шептало ему засыпающее сознание, когда Морфей принимал Гарри в свои объятия.
*
На следующий день, возвращаясь из библиотеки, Гарри решил немного сократить путь. Для этого ему пришлось свернуть в малознакомый остальным студентам проход за гобеленом с единорогом. Стоило только сделать несколько шагов по скрытому коридору, как он услышал за поворотом чей-то шепот. Поттер остановился и прислушался. Раздалось приглушенное девичье хихиканье. Пожав плечами, Гарри все же не стал опрометчиво выходить за угол, а сначала осторожно выглянул из-за него. Увиденная картина его не обрадовала, но особо и не расстроила. Дин Томас, сокурсник с Гриффиндора, обнимал Джинни Уизли. Они целовались так увлеченно, что не видели ничего вокруг. Гарри отступил назад и решил пойти все-таки длинным путем, лишь бы не проходить мимо целующейся парочки.
Весь путь до гриффиндорской гостиной Поттер пытался вызвать в себе злость, обиду или еще какое-нибудь чувство, которое, по его мнению, должен был чувствовать обманутый своей девушкой парень. Но он ничего такого не ощущал. Только легкую досаду на себя за то, что даже к собственной девушке не чувствует ничего такого, что можно было бы назвать страстью или желанием. Да он элементарно не ревнует ее. Вот сейчас по правилам жанра нужно бить рожу этому Дину, а он тихонько сбежал оттуда, чтобы его не заметили. «Я вчера больше переживал по поводу слов Снейпа про Малфоя, чем сегодня из-за ветрености Джинни», — пришедшая в голову мысль сначала рассмешила, а потом заставила еще раз проанализировать свои чувства. И действительно, всего лишь случайно подслушанные слова Северуса вызвали у Гарри гораздо больший отклик, чем застуканная целующейся с другим Джинни. А ведь они считались с ней парой, они встречались практически с первого сентября, как только увиделись в Хогвартсе после лета.
Гарри остановился, пораженный очередной мыслью, всплывшей в его сознании: «Я не ревную Джинни, потому что мне не интересно с ней. Мы на свиданиях ни разу не целовались, у меня даже не появлялось такого желания». И как закономерное продолжение, появился вопрос: «А какого Мерлина, я тогда с ней встречаюсь?» После таких странных мыслей Поттеру почему-то стало легче, словно он решил для себя какую-то сложную загадку, и он, насвистывая незатейливый мотивчик, преодолел последний коридор, отделяющий его от комнат факультета. Ответ на свой вопрос Гарри решил поискать в другой раз. А в голове мелькнула шальная идея попросить Кричера принести журналы из его спальни в Блэк-хаусе для продолжения эксперимента. «Не журналы, а журнал», — поправил сам себя Поттер, пролезая в проход за портретом Полной дамы и окунаясь в привычный шум гриффиндорской гостиной.
========== Глава 48 ==========
В понедельник, отправляясь на занятие к Снейпу, Гарри испытывал противоречивые чувства. Он злился на него за то, что тот так рьяно доказывал Дамблдору необходимость участия и заботы о Малфое. А с другой стороны, Поттер понимал, что не имеет никаких прав требовать от Северуса какого-либо особого отношения к себе. Он просто его учитель и имеет полное право на собственные симпатии, и абсолютно не обязательно они будут отданы Гарри.
— Гарри, соберись. Что с тобой сегодня? Ты не хочешь заниматься? Так скажи об этом, и мы не будем тратить время, — после очередной неудачи в упражнении по легилименции Снейп не выдержал и вспылил.
Поттер отвел глаза и промолчал. Он чувствовал — если сейчас ответит, то не сможет остановиться и наговорит кучу глупостей. Северус понял, что с Поттером что-то происходит еще днем на уроке ЗОТИ. Гарри был раздражен. При отработке защитных заклинаний, он послал в Малфоя, поставленного с ним в пару, Ступефай вместо щекочущих чар. Драко справился и выставил добротный щит, но это не оправдывало Поттера, за что он и получил замечание. И теперь вот полная неспособность сосредоточиться и выполнить несложное упражнение. Зная Гарри, Снейп понимал, что давить на него бесполезно, поэтому пошел в лабораторию, где на горелке сварил себе кофе, а для Гарри приготовил чашку чая.
— Держи, — ярко-желтая чашка с золотистым ободком в глазах Поттера никак не вписывалась в строгий интерьер гостиной слизеринского декана, и он криво усмехнулся, принимая ее из рук Северуса.
— Что опять не так? — Снейп старался разобраться и найти причину тревог Поттера, поэтому очень внимательно следил за его поведением.
— Ничего. Просто чашка желтая. Она словно здесь лишняя, — в глазах Гарри промелькнула грусть и боль, тогда как он пытался улыбнуться.
— Что еще здесь лишнее, по твоему мнению? — Северус присел рядом на диван.
— Может, я? — Поттер опустил глаза на чашку, зажатую в ладонях и поставленную на колени. Он наблюдал, как пар призрачными спиралями поднимается над поверхностью напитка.
— Гарри, рассказывай. Что случилось? Ты сам не свой сегодня. Набросился на Драко…
— Он Драко? Не мистер Малфой? — перебил его Поттер. — А как же непредвзятое отношение ко всем ученикам?
Снейп смотрел на Гарри и не знал — радоваться ему или печалиться. Мальчишка ревновал его. Будучи шпионом, Северусу не раз приходилось моментально вычислять причину смены поведения людей. От правильности сделанных выводов зачастую зависела жизнь и его, и других магов. Просчитать Поттера после сказанных им слов было очень просто. Он подслушивал под дверью кабинета Дамблдора. Интересно, знал ли Альбус об этом? Или он специально дал Поттеру возможность подслушать? И как много Гарри успел услышать?
— Гарри, я наблюдаю за мистером Малфоем, студентом моего факультета, с его первого курса. Он иногда помогал мне в лаборатории, когда для больничного крыла было необходимо сварить много зелий. Он очень талантливый юноша. И я никогда не скрывал своего несколько особого отношения к Драко. Почему же у тебя теперь возникает такой вопрос? Ты все еще не можешь забыть ваши детские распри? — Северус пытался не отклоняться от истины и быть предельно честным с Поттером, который, благодаря их занятиям, был слишком чувствителен к его обману.
— Это ваше право, профессор Снейп. Только я на него не нападал. Это вышло случайно. Я сказал правду в классе. И нет у нас с хорьком никаких распрей. Это Малфой и громилы Крэбб и Гойл вечно цепляются к нам, — Гарри понял, что сказал лишнее. Он видел — Снейп догадывается о его состоянии и их причинах, которые для него самого еще не совсем понятны.