Друзья. Остались ли у него друзья, думал Поттер. Разве что… Гермиона. Еще Невилл и Луна, которые в последнее время все чаще бывали с ним рядом. Возможно, даже Парвати. Но сегодня они не могут ему помочь преодолеть одиночество. Это даже не расстраивало, Гарри их прекрасно понимал. А Северус? Вместо того, чтобы патрулировать коридоры или проверять работы студентов, он развлекался с Малфоем. Эта мысль словно острым ножом прошлась по чувству собственника Поттера. Почему-то вдруг представилось, будто Снейп наклоняется над белобрысым мальчишкой и целует его. Это причинило такую невероятную боль, с какой Гарри еще ни разу не сталкивался в своей жизни. Ревность. Теперь он и сам понял, что это — самая настоящая ревность. Он не хотел никого видеть рядом со своим Северусом. И как он раньше не мог этого понять? Поттер даже взвыл от бессилия, не позволяющего хоть как-то взять под контроль свои эмоции, рвущиеся откуда-то изнутри, словно проламывая грудную клетку, оставляя за собой лишь только бесконечную боль.
*
Снейп промчался по одному коридору, по другому, но не мог определить, куда же делся Гарри. Он на миг задумался, стараясь вспомнить, куда он сам уходил, когда становилось невыносимо одиноко? Мерлин! Ну, конечно же! Астрономическая башня! Вид, открывающийся с высоты птичьего полета, всегда давал Северусу возможность успокоиться и набраться терпения для продолжения своей миссии. Он решил проверить свою догадку.
Дверь на открытую площадку Астрономической башни была не притворена. Снейп сделал всего несколько шагов, когда услышал приглушенный расстоянием звук, больше похожий на вой раненного зверя.
— Гарри! Гарри, ты здесь? — заклинание уже показало Снейпу, что на площадке, кроме него, есть еще один человек.
— Уходи! — всхлип смазал резкость и категоричность выкрика Поттера.
— Гарри, что случилось? — Северус уже обнаружил своего беглеца и потихоньку, чтобы не спровоцировать его на глупый поступок, приближался к нему.
— Я сказал — уходи! Возвращайся к своему Хорьку! Оставь меня в покое! — Поттер поднялся на ноги и стоял, прижавшись спиной к простенку между проемами, через которые в башню заглядывала хэллоуинская ночь.
— Гарри, тебя что-то очень сильно расстроило, и я хочу знать, что именно. Мистер Малфой прекрасно сейчас обойдется и без моего внимания, — Снейпу хотелось рвануться вперед и схватить Гарри в охапку, чтобы прижать к себе и не отпускать, пока тот не успокоится. Но он боялся сделать какое-либо неверное движение. Слишком уж сильно Поттер был взвинчен, и от него можно было ожидать любого нерационального и неразумного поступка.
— Еще несколько минут назад тебе так не казалось! Хорек был в центре твоего внимания, что ж ты его бросил-то? Возвращайся к нему, а то вдруг обидится? Уходи, Северус! — Поттера слегка потряхивало, но возможность выговориться действовала немного успокаивающе, словно вместе со словами из него выходила вся его боль и горечь.
— Прекрати меня отправлять туда, куда я не собираюсь идти! Что за истерика? — Снейп все же постарался подойти как можно ближе. Он уже отчетливо различал в темноте сверкающие от слез глаза Гарри, и ему было очень жаль, что, вероятно, именно он стал причиной этих горьких, разрывающих ему душу, слез.
— Истерика? Нет у меня никакой истерики! Оставь меня в покое, я сказал! Мне никто не нужен! Отправляйся поить чаем и ублажать своего Дра-а-ако, — имя соперника Поттер произнес так, словно слизня выплюнул, даже передернулся весь.
— При чем здесь чай? — Северус понял, что Гарри овладела обычная неконтролируемая ревность. Это было приятно. Несмотря на то, что его мальчик сейчас трясся от гнева и боли, Снейпу было это приятно. Еще никто и никогда не ревновал его. Вот так — открыто и неистово. Желание подхватить Гарри и расцеловать возникло спонтанно и не хотело отпускать. Даже дыхание начало сбиваться от подобных мыслей.
— Гарри, остановись. Задумайся. Это связь после наших занятий ментальными практиками в тебе говорит, — Северус отчаянно кривил душой. Он понимал, что дело уже далеко не в их занятиях.
— Да засунь себе в… сам знаешь — куда это объяснение! Нет у меня никакой зависимости и быть не может! Ментальный зов — это уже высшая ступень освоения практик, и ты это прекрасно понимаешь! Меня почти никто не может теперь ментально принудить к чему бы то ни было. И уж тем более, я сам прекрасно даю себе отчет в своих поступках! Северус, прекрати пороть чушь! Уходи! Мне… Мне неприятно тебя видеть, — голос Гарри стал тише.
— Даешь себе отчет в своих поступках? Вот это ты называешь - «даешь отчет»? — Снейп стоял в полуярде от Поттера, но не рисковал сейчас к нему прикоснуться, только вглядывался в его глаза, шепча свои вопросы. Гарри злился, и Северус хотел сначала получить от него разрешение на прикосновение.
Поттер несколько минут молчал, тяжело дыша, как после спринтерского забега, и пристально смотрел Северусу в лицо, а затем всхлипнул и как-то совсем уж жалобно сказал:
— Ты отдал ему мою желтую чашку…
Снейп воспринял это как позволение начать утешать, он притянул Гарри к себе, целуя в висок и шепча на ухо бессмысленные, но такие нужные его мальчику слова:
— Я тебе куплю другую чашку, красную.
— Северус, ты его выгонишь? — все еще не успокаивался Поттер, обхватив Снейпа руками и до боли прижимаясь к нему.
— Глупый. Мне нет необходимости кого-либо выгонять. Мистер Малфой просто не хотел оставаться в факультетской гостиной на праздничной вечеринке. Он попросил разрешения посидеть у меня в комнатах, потому что в пустых кабинетах сейчас не очень тепло. Ты ведь тоже именно поэтому и пришел ко мне? — мягко и терпеливо объяснял Снейп макушке Гарри. Он на секунду отодвинулся и расстегнул свою мантию, чтобы укутать в нее Гарри, прижимая его к себе, делясь живым теплом своего тела. Словно Северус забыл про давно изобретенные согревающие чары.
— Не только поэтому, — честно признался Поттер, в первую очередь скорее себе самому.
— Я рад, что ты пришел ко мне, — Снейп говорил правду, ему грело сердце бесхитростное признание Гарри.
Постояв еще немного в ожидании, пока дыхание Поттера успокоится и станет более ровным, Северус решился сказать:
— Гарри, если ты не намерен в наказание заморозить меня до смерти, то предлагаю отправиться поближе к камину.
— Никого я не наказываю. И я не хочу твоей смерти. Это само как-то… — Поттер прикусил губу, переместив взгляд и пристально всматриваясь в лицо Снейпа, а затем настороженно потянулся к нему за поцелуем.
Северус не мог отказать Гарри в такой малости, к тому же ему самому до одури хотелось прикоснуться к его губам, раз и навсегда решив, нужно ли ему это от него? Он легонько накрыл губы Гарри своими, провел по ним языком, словно изучая, и стараясь распробовать их, слегка посасывая. Неопытный ответ лишь подхлестнул эмоции Снейпа, и он рискнул углубить поцелуй, прижимая парня к себе. Гарри был подобен воску в его руках, он плавился и подстраивался так идеально, что Северус едва нашел в себе силы, чтобы оторваться от него. Тяжело дыша от переполнявших его чувств и желаний, он прислонился лбом к макушке Гарри, доверчиво прильнувшего к нему.
— Ты же понимаешь, что все это неправильно? Не вырывайся, — Снейп еще сильнее прижал к себе, рванувшегося было, Поттера. — Я не брошу тебя. Разберись в себе, Гарри. Давай не будем спешить. Хорошо? — Северус снова мягко поцеловал его в висок.
Отклонившись в сторону, он провел большим пальцем вдоль скулы Поттера, вглядываясь в его лицо, и дал себе слово разобраться и в своих чувствах тоже.