Джаспер опускается на барный стул, следя за тем, как Лукас достаёт из духовки их ужин.
— Это что, бутерброды? — удивлённо интересуется Джаспер, когда перед ним опускается противень.
— Не просто бутерброды! — фыркает Лукас, поднимая палец. — А обжаренные хлебные тосты с маслом, купленным у миссис Дрю. Кусочком помидора с моего личного огорода, посыпанного сыром, изготовленным всё той же миссис Дрю. И, конечно же, главным ингредиентом: самыми аппетитными частями Пита, который пожертвовал жизнью ради твоего приезда!
— Надеюсь, Пит был петухом, а не бедным ухажёром миссис Дрю, — качает головой Джаспер.
Лукас усмехается и достаёт две тарелки и бокалы, ловко наполняя их чаем, а потом садится рядом с Джаспером. Они по очереди отрывают от противеня по одному бутерброду и перекладывают его в свои тарелки. Аромат еды сводит с ума. Джаспер надламывает горячие куски хлеба с аппетитно тянущимся сыром, отправляя их в рот, и мычит от удовольствия, показывая Лукасу палец вверх. Всё-таки снеки с заправки, которыми он перебивался по пути сюда, не идут ни в какое сравнение со свежеприготовленной домашней едой, пускай это и всего лишь бутерброды.
Их трапеза проходит в полном молчании, пока они оба не съедают по два бутерброда. Когда желудок перестаёт спазмировать от голода, Джаспер делает несколько глотков чая, а после поворачивается к Лукасу:
— Надо сказать, для местного отшельника готовишь ты неплохо.
— Первый урок выживания вдали от цивилизации, — поясняет Лукас. — Ты должен уметь жарить хлеб и яйца. Потом ты, конечно, научишься делать это сотней способов, но начинается всё с банальной глазуньи и тостов.
— И что, ты совсем не скучаешь по нью-йоркским ресторанам? — удивлённо интересуется Джаспер.
Лукас ненадолго задумывается, устремляя взгляд вперёд, в окно над раковиной, а потом снова поворачивается к Джасперу.
— Иногда я скучаю по тем далёким временам, когда свечи были частью романтического ужина от шеф-повара в люксовом ресторане. Но Лукас, который сидел за его столиком, был обречённым говнюком. И если всё это, — он обводит пальцем комнату, — как-то смогло на него повлиять, то в жизни неотёсанного фермера определённо больше плюсов, чем было у меня до.
Джаспер ничего не отвечает. В своё время Лукасу пришлось очень нелегко, о чём ему до сих пор напоминает отец. Но Эдгар — человек, который видит ценность лишь в цифрах на своём банковском счету и образе офисного клерка в фирменном костюме. Поэтому и то, что его брат едва не ударился в наркотическую зависимость и смог с этим справиться, он преподносит как: «С такой генетикой ты быстро превратишься в своего дядю-обдолбыша!».
У них обоих была бурная молодость. Но Лукас, обладая страстью к адреналину и талантом искать приключения на свою задницу, довёл своего отца до того, что был сослан сначала в рехаб, а потом в Саннивуд. Роберт Уайлдер так сильно в нём разочаровался, что оставил лишь крохотную часть своего имущества, завещав остальное более благополучному сыну. После его смерти почти всё отошло Эдгару, а Лукас продал свою квартиру и любимый автомобиль, купив эту ферму, и навсегда перебрался подальше от ни во что его не ставящей родни.
Многие считают его чёрным пятном на безупречной репутации семьи Уайлдер, но сейчас, глядя, как Лукас улыбается, надкусывая ещё один бутерброд, Джасперу начинает казаться, что его дядя — самый счастливый из них. Ведь он смог выбрать свободу, а не то известное наследие Уайлдеров, которым так дорожит и гордится его отец.
— Поверь, ты полюбишь Саннивуд, — заверяет Лукас.
— О-о-о, вряд ли, — мотает головой Джаспер. — У вас узкие дороги, здания не выше трёх этажей и нет ни одного нормального клуба! А девчонки… Я вообще молчу! Я приехал сюда, чтобы не попасть за решётку, и нарвался на местную фетишистку, которая чуть меня туда не отправила.
— Так, это ты о ком? — интересуется Лукас, приподняв бровь.
— Она стояла у магазина. Кажется, у цветочного, — отвечает Джаспер, потерев переносицу. — Блондинка в платье в цветочек. С ней ещё был парень, который подсказал мне дорогу. Такой качок из нетфликсовской комедии.