И какая-то часть Дейзи хочет именно этого, чтобы он страдал так же, как она сама. Но другая знает: это невозможно.
Мэтт, хоть и поступил, как последний козёл, не перешёл ту чёрту, которая бы запятнала его имя. Конечно, он далеко не святой: факт, который все будто специально упускают из виду, желая похоронить вместе с воспоминаниями о событиях трёхлетней давности. Но для Дейзи этого мало, чтобы желать ему гнить за решёткой и гореть в аду. Это пожелание припасено для особого человека. И в последнее время она всё чаще замечает его черты в поведении Мэтта.
— Он сделал тебе что-нибудь, Дейзи? — обеспокоенно спрашивает Розали.
— Почти, — отвечает Дейзи, поджав губы. — Но всё в порядке, правда!
— О господи! — Розали хватается за голову. — Значит, твой велосипед… Ох!
— Ба, послушай! — настаивает Дейзи, подойдя к ней. — Ничего не случилось. Я в норме, — наглая, но весьма уверена прозвучавшая ложь. — Если Мэтт Уокер ещё раз ко мне притронется, я обещаю, что мы поговорим с мистером Никсоном, но сейчас… У меня нет ни доказательств, ни серьёзных оснований. На улице, как всегда, было пусто, а вешать нормальные камеры у нас не хотят.
— О, Дейзи, — Розали притягивает её к себе, сжимая в крепких объятиях и медленно поглаживает по спине. — Я боюсь, что этот идиот что-то с тобой сделает.
От её тона Дейзи начинает трясти. Как будто эмоции Розали передались ей через объятия, перенеся на сорок минут назад. Она прикрывает глаза, но перед ними тут же всплывает довольное лицо Мэтта за секунду до того, как их губы едва не соприкоснулись. К горлу подступает тошнота.
Тогда Дейзи старательно гонит его образ, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом. Разум тут же ей помогает, заменяя лицо Мэтта на бордовый спорткар, появившийся словно из ниоткуда, и на секунду пробудивший чувство, которое Дейзи так долго прятала в глубинах своего подсознания.
— Слушай, — она отстраняется от бабушки, подняв взгляд. — В наш магазин чуть не влетел какой-то придурок на машине, стоимостью, как все заведения на центральной улице. Не знаешь, кто бы это мог быть?
— Что у тебя за день такой, Дейзи? — причитает Розали, а потом хмурит брови. — Это он помял велосипед?
— Да, — отвечает Дейзи. — Даже не удосужился извиниться.
Розали раздражённо вздыхает и задумывается. Дейзи хлопает глазами, надеясь, что под ними не осталось следов туши. Её охватывает злость. Почему он вообще сел за руль, если водит, как пьяная мартышка? Кто ему выдал права? Руки сжимаются в кулаки. Это работает: Дейзи чувствует ярость, а не страх, пронзающий её тело снова и снова, стоит лишь подумать, что до столкновения оставалось всего пара мгновений…
Она мотает головой, чтобы отогнать эти образы. Потом берёт тарелки с пирогом и ставит их на круглый стол, накрытый цветочной скатертью. Розали опускает рядом с ними чашки, и они садятся ужинать. Джерри запрыгивает на свободный стул рядом с Дейзи, требуя, чтобы ей уделили внимание, и тут же начинает мурчать, когда Дейзи гладит её по голове, а потом аккуратно чешет шею.
Розали наблюдает за ними с тёплой улыбкой, а когда Дейзи отрывается от кошки, чтобы промочить горло чаем, интересуется:
— Помимо машины, что в том парне было необычного? Может, он что-то сказал?
— Необычного? — усмехается Дейзи. — Только его самодовольство и ущербный юмор, — потом она вспоминает: — А! Он искал Лукаса Уайлдера.
— А-а-а, теперь ясно! — догадывается Розали, делая глоток чая. — Это его племянник, Джаспер. Он приезжал сюда несколько лет назад, разве не помнишь?
— Нет, — мотает головой Дейзи. — Я бы точно запомнила парня с таким же именем, как у нашего прошлого поставщика, — она хмурится. — Напомни, он ведь окончательно спился?
— К сожалению, — причитающим тоном отвечает Розали.
— Неудивительно, — фыркает Дейзи. — Называть человека в честь марки алкоголя — плохая идея! Хуже только сразу дать ему имя Влада Дракулы.
Она отправляет в рот кусочек пирога. Приятный яблочный вкус тут же щекочет рецепторы, и губы расплываются в блаженной улыбке.
— Как всегда, божественно! Жаль, что мне не передались твои кулинарные способности.
— Ты просто пошла в дедушку: на кухне превращаешься в пиротехника! — усмехается Розали.
— Да-а-а, его знаменитые кексы-угольки, — вспоминает Дейзи.
Розали бросает взгляд на фотографию, стоящую посреди стола. На ней запечатлена она в обнимку с Уильямом, её единственной любовью, и широко улыбающейся Дейзи шесть лет назад. Тогда они были настоящей счастливой семьёй, не чаяли друг в друге души, радовались, когда дела шли в гору, и смеялись над мелкими неудачами вроде сгоревшей выпечки или попыткам Дейзи собрать её первый букет.