Боковым зрением Джаспер замечает на себе пристальный взгляд петуха, готового в любой момент распушить перья и пуститься на защиту своего потомства. Вот они, плюсы жизни в мегаполисе! Раньше он и подумать не мог, что куриное филе, прежде чем попасть на его тарелку, не раз пыталось устроить фермерский геноцид. А сейчас от нахождения рядом с этим пернатым гибридом Теренса Кроуфорда и Девона Ларрата становится не по себе.
— Да ладно тебе! — Лукас разводит руками. — Неужели ты боишься Хью?
— Ты про эту бешеную птицемашину, которая налетела на меня сзади и клюнула прямо в… — Джаспер осекается, натягивая улыбку. — Нет, нисколько!
Лукас усмехается, убирая яйца в специально надетый на нём фартук. Джаспер окидывает его взглядом.
— Напомни, у тебя есть только один такой? — интересуется он.
— Нет, — мотает головой Лукас, поднимаясь с корточек.
— Тогда какого чёрта я хожу вот с этим? — Джаспер показывает свою корзинку.
— Потому что это выглядит забавно.
Джаспер обиженно фыркает. Лукас беззлобно усмехается, хлопая его по плечу.
— Пойдём, у нас ещё много дел, — напоминает он.
Джаспер закатывает глаза, тяжело вздыхая, и идёт вслед за Лукасом, чтобы оставить пустую корзинку дома и вернуться к ремонту амбара. Он снова проторчит здесь до самого вечера, а потом уедет обратно в гостиницу, чтобы продолжить подготовку к экзаменам. Нельзя терять ни секунды, если он хочет вернуться в колледж, а не провести остаток жизни в стенах курятника Лукаса, периодически слушая от отца его фирменное: «А я же говорил».
При мысли о нём Джаспер поджимает губы. Они не разговаривали со дня его отъезда, и Эдгар даже не удосужился ему позвонить. Будто Джаспер действительно был тяжёлым грузом, сбросив который, Эдгар наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Перед глазами возникают его горящие глаза, с которыми он проводит очередную конференцию «Orgalux», и довольная улыбка. Джаспер сильнее сжимает ручку корзинки.
Когда плоды их утренней «охоты» в курятнике оказываются разложены в холодильнике, Джаспер и Лукас возвращаются в амбар, чтобы оценить масштабы предстоящей работы. Теперь помимо запаха дерева и сухой травы здесь пахнет средствами, которыми Лукас обрабатывает доски для восстановления второй стены. Ей они займутся через пару недель, когда, по мнению Лукаса, Джаспер израсходует весь герметик.
А пока этого не произошло, он вооружается незаконченным шприцом и, заняв удобное положение, продолжает свою монотонную работу. Лукас включает старый магнитофон, и амбар заполняет классика рока вперемешку со строительными звуками. На первый взгляд, сочетание просто ужасное, но зато в этом шуме теряется гул собственных мыслей.
Так и проходят теперь будни Джаспера. В старом амбаре под звуки кисти, которой Лукас проводит по доскам, аккуратно нанося на них раствор для обработки, и шипение старой аудиосистемы. Не так он представлял это лето.
— Слушай, не хочу сбивать твою концентрацию, — начинает Лукас. — Но ты как будто язык проглотил.
— Мне нужно комментировать каждое действие, как в строительных туториалах? — саркастично интересуется Джаспер. — Вот мы заполняем жутко пахнущей ерундой щель, и если повторим данное действие ещё миллион раз, амбар станет пятизвёздочным отелем для самых привередливых поросят.
— Люблю твой юмор, — кивает Лукас. — Но если серьёзно, что происходит?
«Какой хороший вопрос» — мысленно усмехается Джаспер.
Он проводит герметиком по очередной трещине. Как здорово, что от неё можно избавиться парой лёгких движений и забыть на долгие годы, словно страшный сон. То, что это здание, построенное несколько десятков лет назад, всё ещё поддаётся ремонту — настоящее чудо. Ровно как и энтузиазм Лукаса, с которым он намеревается вернуть амбар в первоначальный вид.
Джаспер даже немного завидует. Для него весь этот процесс — не вынужденное наказание, а просто часть привычной и уже ставшей любимой работы. А ещё он на сто процентов уверен в её результате. Если сделать всё правильно, осенью амбар будет выглядеть как новый, и Лукас сможет продолжить свой план снабжения Саннивуда беконом.
В груди неприятно давит. Это ощущение преследует Джаспера последние пару дней, словно самый преданный сталкер. Оно пробуждает в нём странные желания. Например, сейчас, прикрыв глаза, он представляет, как со всей силы бьёт по доскам, смазанным герметиком, пробивая в стене огромную дыру. А потом кричит, пока в лёгких не кончается воздух.