Однако незнакомцу, кажется, плевать на её враждебность. Он лишь разводит руками, отвечая:
— Ну прости, детка, у меня была адская ночка, — он оглядывается по сторонам, тяжело вздыхая. — А следующая будет ещё хреновее.
Дейзи едва не порывается вперёд, чтобы доказать: любая ночь покажется ему настоящим раем по сравнению с тем, что она устроит ему сейчас. О-о, он точно пожалеет, что оказался в Саннивуде!
Но её взгляд падает на стоящего рядом Мэтта. По телу бежит холодок, стоит ей только вспомнить, как несколько мгновений назад его руки блуждали по её телу, крепко вцепившись в него и не давая и шанса вырваться и сбежать. Дейзи понимает: чем дольше продлится их потасовка, тем больше времени она проведёт в его компании, отчего ноги тут же начинают подкашиваться.
— Знаешь, — обращается она к незнакомцу, который устало зевает и трёт глаза, — советую тебе залезть в своё убийственное корыто и исчезнуть. И если вдруг ты вновь решишь повторить свой трюк, я позвоню местному шерифу, и твоё знакомство с Саннивудом начнётся с местных камер, где тебе обязательно подберут нужные аксессуары.
— М-м, решётки, наручники, полицейская форма… — сладко мурлычет он, а потом качает головой. — Не-а, пожалуй, восемь часов сна сейчас кажутся мне более возбуждающими. Но спасибо за предложение!
Дейзи показывает ему средний палец. Он лишь усмехается в ответ, садясь в машину и отъезжая назад, чтобы развернуться и поспешить в указанном Мэттом направлении. Дейзи провожает его взглядом, а потом с сожалением смотрит на сломанный велосипед, пытаясь прикинуть, стоит ли ей вкладываться в его ремонт, или лучше как можно скорее обзавестись новым?
— Значит, это твоя фишка, пугать парней копами? — интересуется Мэтт, натягивая пугающе коварную улыбку. — Предложила бы мне наведаться в участок: я как раз успел сегодня отоспаться, и точно бы не отказался проверить на прочность наручники шерифа Никсона.
— О боже! — Дейзи прикрывает лицо ладонями, а потом поворачивается к нему. — Знаешь, Мэтт, уже не важно, что заставило меня тогда послать тебя к чёрту. Но это было самое правильное решение в моей жалкой жизни! — она поднимает велосипед, ставя его на тротуар. — Всего хорошего.
Она ощущает на своей спине ехидный взгляд Мэтта до тех пор, пока не скрывается от него за поворотом, чтобы срезать путь. И только тогда она может выдохнуть. Даже несмотря на то, что велосипед отказывается ехать, Дейзи чувствует невероятное облегчение, волоча его за собой. Она быстро — насколько это позволяет велосипед — шагает вдоль узкой улицы, которая слабо освещена вечерним солнцем, и периодически оглядывается, чтобы убедиться, не увязался ли следом Мэтт. В том, что по нему плачет психиатр, Дейзи уже ни капельки не сомневается.
Её дом расположен в десяти минутах от магазина, которые с дополнительным грузом превратятся в двадцать. Дейзи хочется поменяться телами с каким-нибудь бодибилдером, чтобы эвакуация сломанного велосипеда, как и диалоги с такими кретинами, как Мэтт Уокер, не высасывали из неё все силы.
Она облегчённо вздыхает, когда наконец сворачивает на родную улицу. Ещё немного, и этот дурацкий вечер останется позади, а она отпразднует это кусочком бабушкиного пирога, совместным просмотром «Отчаянных домохозяек» и объятиями с Джерри, которая наверняка будет упорно вырываться и расцарапает ей все колени.
Зато она не будет думать ни о законченном мудаке Мэтте, который за три года так и не избавился от привычки распускать руки, ни о чокнутом придурке на феррари, на секунду переместившим её в самый страшный кошмар.
Им обоим следует держаться как можно дальше от Дейзи, а ей — тщательно проследить за соблюдением этой дистанции.
Глава 2. Герберы — цветы мести
— Джаспер! Ну наконец-то!
Около белых ворот фермы его с широкой улыбкой на лице встречает Лукас. Белая майка обтягивает его рельефный торс, а рабочие джинсы пахнут травой и древесными опилками. Джаспер протягивает руку, но дядя вместо рукопожатия заключает его в крепкие объятия, заставляя пошатнуться от неожиданности. Надо же, он успел отвыкнуть от таких тёплых приветствий.
Джаспер улыбается, хлопая дядю по плечу, а потом отстраняется. Лукас окидывает его взглядом своих тёмно-голубых глаз — черта Уайлдеров, доставшаяся всем без исключения, и его почти единственное сходство с Эдгаром.
В остальном он скорее похож на Голливудского актёра, чем на члена аристократической семьи. Вытянутое лицо с квадратным подбородком и мягкими чертами. Высокий лоб, скрытый под спадающими на него каштановыми прядями волос. Смугловатая кожа, впитавшая в себя лучи Саннивудского солнца. Пухловатые губы и ямочки на щеках, которые появляются, когда Лукас улыбается. Джаспер про себя усмехается: ещё одна деталь, совершенно несвойственная Уайлдерам. Их лица словно выточили из камня, отчего тонкие губы навеки застыли в одном положении.