— На какой же это случай, Павел Владимирович? — спросил Белозеров.
Бадаев усмехнулся.
— Мало ли что в нашем деле бывает! Не знаешь, где упадешь, где встанешь… О том, что сказал, доложите только в совете отряда и больше никому. Поняли?..
Потом снова пошли, разговаривая уже совсем о другом.
Миновали последний пост. Молодцов попрощался с ребятами, стоявшими в карауле, пообещал им принести из города табачку и, приветливо махнув фонарем, пошел дальше. Прошли еще с полкилометра, обошли провал, запорошенный снегом. Ночь была мутная и не особенно холодная. Белозеров выскользнул в балку и вскоре вернулся — все спокойно. Наскоро пожали друг другу руки, и Бадаев исчез в тесном провале. За ним ушла и Межгурская. Это было под утро 8 февраля 1942 года. Уговор был твердый — Бадаев возвратится не позже десятого числа. Пусть его ждут в назначенное время. Он постарается быть в Усатове до начала комендантского часа. В комендантский час требовался специальный пропуск.
Вечером десятого встречать Бадаева пошли Васин с Белозеровым и кто-то еще из бойцов. Как условились, ждали его рядом с провалом. Фонари прикрутили, поставили в стороне. Долго стояли не шелохнувшись. Белозерову вдруг почудился какой-то шум со стороны входа — будто скрипнул снег под ногами. Думал — свои. Подождали еще, все стихло. Тогда Белозеров решил осмотреть балку. Но только он высунул голову из-под скалы, как тотчас нырнул обратно. Около выхода, притаившись, стояли вражеские солдаты с автоматами. Надо быть пограничником, чтобы различить в этих неподвижных тенях живых людей! Новый ход в катакомбы блокирован!..
Вернулись только под утро, сильно встревоженные. А дня через два на связь послали Шестакову Тамару. Назад она не вернулась…
Когда и Тамара Шестакова не пришла в назначенный срок, парторг Зелинский собрал коммунистов — всех, кто был в наличии. Сидели угрюмые в штабной пещере вокруг каменного стола.
— Все собрались? — спросил он, вглядываясь в лица людей.
— Все, кроме дежурных, — ответил кто-то из темноты. — С постов не снимешь…
— Что будем делать, товарищи? — снова спросил Зелинский. — Положение вы знаете. Давайте обсудим. С товарищем Бадаевым что-то случилось. Шестакова тоже не вернулась с задания…
Сначала дали слово Анатолию Белозерову. Он рассказал, как ходил провожать Бадаева, как вышли встречать его и наткнулись на вражескую засаду. Белозеров недоумевал, почему новый, тайный лаз стал известен румынским жандармам.
После Анатолия слово взял Иван Клименко, заместитель командира по строевой части. Пожилой худощавый шахтер говорил простуженным голосом, говорил скупыми, короткими фразами. Он докладывал, в каком состоянии находится отряд — сколько людей, как обстоят дела с продовольствием, оружием, боеприпасами. Бывший шахтер-бригадир говорил так, будто давал задание своей бригаде и раздумывал вслух, как расставить людей в забое. А кончил Клименко тем, что не нужно терять надежду на возвращение Бадаева. Павел Владимирович может еще вернуться. Бывает всякое. На тот случай, если товарища Бадаева захватили, нужно подумать, как его вырвать из рук фашистов. Дело это не простое, но возможное. Можно по дороге отбить у конвоя или же сделать налет на тюрьму.
Но перво-наперво надо еще раз послать в город своего человека. Пусть выяснит, что случилось.
На совете решили, что на связь с Олегом Николаевичем пойдет Белозеров, а связную Галину Марцишек пошлют выяснить причину и обстоятельства ареста Бадаева.
Только значительно позже стало известно, как развивались события в городе после того, как Межгурская и Бадаев покинули катакомбы.
…В первый же день Бадаев и Межгурская остановились на конспиративной квартире Екатерины Васиной, находившейся рядом с площадью Красной Армии. Тамара Межгурская в тот день с утра заходила к сапожнику Евграфу Никитенко, жившему на Военном спуске, предупредила, что одному человеку надо незамедлительно встретиться с подпольщиком Крымовым. Встречу надо организовать на Новом базаре в толкучке — так безопаснее. Время встречи — полдень, когда на рынке больше всего народа.
Межгурская еще спрашивала, знает ли Никитенко что-нибудь про того человека, который видел в городе Гласова. Нет, хозяин сапожной мастерской не знал о существовании такого человека, но ему говорил об этом Крымов. Тамара Межгурская еще раз сказала, что встречу с Крымовым надо организовать непременно и в назначенное время.
Разговор Тамары Межгурской с Евграфом Никитенко происходил в сапожной мастерской утром восьмого февраля, а в полдень должна была состояться встреча с Крымовым. Никитенко не знал, состоялась ли встреча, про которую говорила Тамара, но свое дело он сделал: немедленно пошел в порт, условными сигналами вызвал Крымова и передал ему содержание разговора с Межгурской. Крымов ответил коротко: «Буду».