— Оденься, — приказал Харитон. Что-то по-румынски сказал Друмешу. Тот обшарил кровать, поднял матрац, подушку. Харитон обернулся к Бадаеву.
— Вы кто будете?
Бадаев не успел ответить.
— Это мой гость, господин офицер, — торопливо сказал Бойко. Он стоял в одном нижнем белье у двери. — О нем я уже говорил вам. А в той комнате еще одна женщина, сестра жены.
— А это? — Харитон указал на Гордиенко-старшего и Сашу Чикова.
Они тоже проснулись и сидели на койках.
— Это из моей мастерской, господин офицер. Мои рабочие.
— Хорошо… В соседней комнате кто?
— Там женщины.
— Пусть оденутся… Ваши документы, — Харитон снова повернулся к Бадаеву.
Владимир Александрович неторопливо — сейчас он все делал не торопясь, чтобы выиграть время, — вынул из бокового кармана паспорт и протянул его румынскому офицеру. Паспорт был выписан на имя Сергея Ивановича Носова, уроженца Воронежской области. Под этой фамилией Молодцов намеревался легализоваться в городе, как рекомендовали из Центра. Паспорт был в порядке, и офицер, бегло взглянув на него, вернул обратно.
В комнату вошел Жоржеску, тоже в румынской военной форме. В руках он держал бушлат Якова Гордиенко.
— Чей пиджак? — спросил Жоржеску, глядя на полураздетых ребят.
— Мой, — Яков рванулся к бушлату, но Жоржеску отстранил его и показал Харитону маленький браунинг, такой же, какой был в валенке Молодцова.
— Найден в кармане этого пиджака, — сказал Жоржеску.
— Я должен тебя арестовать, — сказал Харитон. — А вы, господа, тоже оденьтесь и пройдите в полицию, чтобы подписать протокол. Это не надолго, прошу извинить.
Харитон будто бы просто так, для порядка, ощупал карманы задержанных — оружия не было.
«Не слишком ли много людей для ареста одного мальчишки?» — подумал Молодцов, разглядывая толпившихся агентов полиции. Он насчитал двенадцать человек. Неторопливо оделся в прихожей, мучительно думая, что же предпринять. Действовать активно нельзя — может быть, все это случайные совпадения. К тому же что здесь делать с одним пистолетом? Другое дело — граната. Если бы он был один! Если бы рядом не было женщин, подростков… Если бы знать наверняка, что это ловушка… А может быть, действительно случайный налет? Надо держаться, держаться, не выдать себя опрометчивым поступком. Слишком многое поставлено на карту.
Якову надели наручники и повели вперед. Бойко-Федорович шел последним, захлопнул дверь, проверил, заперта ли она. Спросил:
— Надеюсь, не надолго, господин офицер?
— Нет, нет, вернетесь через полчаса, — Харитон вместе с Жоржеску замыкал шествие.
Но вот что странно: Бадаев отметил про себя — лучи электрических фонариков скрещивались на его фигуре чаще, чем на Яше Гордиенко. Кого арестовали: его или Гордиенко, кого не хотят выпускать из поля зрения?
И еще одно. Когда спустились по лестнице и вышли на тесный дворик, какие-то люди свертывали широкий брезент, расстеленный около стены под окнами квартиры Бойко. «Эге, — чуть не присвистнул от удивления Бадаев. — Ждали, что кто-то выпрыгнет из окна! Да, здесь дело не в Гордиенко…»
И вдруг Бадаева осенила мысль — нелепая, чудовищная: а если это предательство? Если вся эта ловушка подготовлена для него, Молодцова? Догадка показалась ему такой невероятной и нелепой, что разведчик от неожиданности остановился. Теперь эта мысль уже не покидала его.
Вышли на улицу. У соседнего дома стояла машина. Здесь арестованных встретил капитан Аргир. Харитон доложил ему по-румынски, они о чем-то заспорили, затем Харитон сказал, обращаясь ко всем задержанным:
— Господа, капитан приказал освободить вас. Всех, кроме Якова Гордиенко, которого я должен доставить в полицию. Можете быть свободными. Извините за недоразумение.
Бадаев успел шепнуть Тамаре Межгурской:
— Обратно не заходи… Сразу поворачивай за угол.
Но до угла дойти не удалось. Едва они сделали несколько шагов, как снова раздался голос Харитона:
— Господа, прошу вернуться обратно. Придется все же пройти в полицию. Это не надолго, господа.
Каким-то подсознательным чувством Молодцов совершенно отчетливо понял, что жандармы затеяли с ним сложную и запутанную игру. Уж слишком слащаво-вежливый тон у этого маленького чернявого человечка! Кажется, он разгадал их ход — хотят создать видимость, что арест его и Межгурской — простая случайность. Противнику нужно вывести кого-то из игры, но кого? Предателя, который организовал западню?
Логика пришла позже, сейчас было только осознанное решение: действовать. До угла оставалось несколько шагов, Бадаев продолжал идти, будто и не слышал голоса Харитона. Еще шаг — и он за углом. Вот здесь не выдержали нервы румынского контрразведчика: