— Ну, кто кого здесь заменит, я сам решу, — возразил Батя.
— Нет, так не пойдет… — Бадаев отвел Кузьмина в сторону и что-то стал ему говорить. Потом они вернулись обратно.
— Я должен был расконспирировать себя — этого достаточно? — спросил Бадаев.
— Да, но мне нужны подтверждения. Ты приходишь, берешь людей…
— Хорошо, в следующий раз получишь шифровку, распоряжение Центра… А теперь нам действительно пора идти. К сожалению, больше двух людей забрать не могу, рискованно, В следующий раз буду сам либо придет Иван Афанасьевич. Пусть кто-то пойдет с нами, запомнит выход.
Сопровождать Бадаева Батя снарядил меня и Ржаного — из москвичей. Шли долго по главной штольне, поднялись на второй ярус и остановились. Иван Афанасьевич сказал нам:
— Запомните маркшейдерский знак, — он назвал его, но теперь я уже забыл какой. — От знака ровно сорок два шага в глубину шахты! Вот здесь.
Бадаев, видно, начинал торопиться. Он попрощался с нами и первым хотел лезть в тесную нору, рядом с которой лежала груда свежего ракушечника. Но Иван Афанасьевич опередил Бадаева.
— Нет уж, давайте я первый пойду. Мне это сподручнее…
Последним уходил Гласов. Он сказал Ржаному:
— Если не дождусь тебя здесь, встреча, как условлено, в…
Вот так и ушли двое из нашего отряда. Еще трое москвичей должны были уйти вскоре, но положение изменилось. Ни Бадаев, ни Иван Афанасьевич больше в катакомбы не спустились. Что случилось наверху, я не знаю. Мы хотели подняться через новый лаз и выйти в город, сделать нам этого не удалось. Выход оказался вновь замурованным. Над нами кто-то разговаривал по-румынски. Скорее всего жандармы обнаружили ход и поставили свою охрану. Мы снова оказались отрезаны от всего мира…»
К записям Валентина Тарасова был приложен акт, который я не сразу заметил. Прочитал его, перескакивая с одной строки на другую:
«Мы, нижеподписавшиеся… настоящий акт в том… сего числа… в сопровождении… Валентина Тарасова… Изъял из Дальницких катакомб сверток с документами… На обратном пути Валентин Тарасов наступил на мину и подорвался. Доставленный в госпиталь, он умер от потери крови…»
ПОСЛЕ АРЕСТА
После того как в Москве получили от Кира последнюю радиограмму, посланную 7 февраля, связь Центра с одесским подпольем оборвалась. А связь эта именно сейчас была так нужна!
В деле «Операция «Форт» сохранилось несколько тревожных запросов, написанных рукой Григория.
«Сообщите, есть ли связь с Киром? — писал он дежурным радистам. — Тщательно ведите наблюдение за эфиром. О выходе Кира на связь немедленно доложите для прямых переговоров. Вызывайте меня в аппаратную в любое время».
Здесь же лаконичные ответы дежурного:
«Связи с Киром не было…» «На вызов Кир не отвечает…»
Товарища Григория все больше тревожило и волновало решение Кира выйти самому из катакомб, чтобы узнать о судьбе группы Самсона. Киру никак нельзя было появляться в городе! По другим источникам, которыми располагал Центр, над катакомбистами Молодцова нависла серьезная опасность. Об этом во что бы то ни стало надо было предупредить Кира. Но его радиостанция не подавала никаких признаков жизни. Кир не отвечал на вызов Центра.
Наконец 18 февраля 1942 года связь с одесским подпольем восстановилась. Радиостанцию было едва-едва слышно. Выполняя распоряжение Григория, радист Центра передал указание Киру, пролежавшее в аппаратной почти две недели.
«Киру немедленно! — говорилось в радиограмме. — Григорий передает, что вам запрещено связываться с источником, который сообщает о Самсоне. На некоторое время прекратите связь со своими людьми, работающими в городе. Ваше сообщение о том, что для блокады Одесских катакомб сосредоточено шестнадцатитысячное войско, подтверждается. Учтите, что за входами в катакомбы, кроме открытого наблюдения, установлена тайная слежка полевой жандармерии противника. Примите все меры к сохранению себя и всего подполья, реже выходите в эфир».
Но распоряжение Григория пришло слишком поздно. Как бы в ответ на предостерегающую шифровку, радист Кира передал информацию:
«8 февраля Кир вместе со связной Межгурской ушел в город. Последний срок возвращения был назначен на вечер десятого февраля. В этот день Кир и его связная не вернулись. Чтобы выяснить причины задержки, послали в город вторую связную — Шестакову. Дали указание — при любой обстановке в городе возвратиться в тот же день в катакомбы. Связная не вернулась. Ее нет до сих пор.