— Не переживайте так, они во всем разберутся, — сказала она. Она смотрела на него сочувственными глазами и гладила себя по волосам. Виктору понравились её духи, с ароматом зеленого яблока — такого сладкого и кислого одновременно. Он был рад, что она сидела подле него. Сидеть с этой незнакомкой в неприятном для Виктора здании оказалось спокойнее.
Она взяла его за руку, пытаясь приободрить.
Телесное прикосновение показалось неуместным, но Виктор смолчал и не отдёрнул руку.
Каждый выражает сочувствие по-своему. В современном мире люди забывают об обычном человеческом тепле, которое может дать совершенно незнакомый человек. Все вокруг чужды друг другу. Чужие проблемы никого не волнуют. Потому что полно своих. Или так кажется, что их полно, а на самом-то деле их и нет.
Здоров — и Слава Богу!
Родные есть — и Слава Богу!
Работа есть — и Слава Богу!
Остальные переживания люди себе придумывают.
Спустя три минуты женщина убрала руку и ушла.
— Значит, Вы утверждаете, что не понимаете, от чего умер Роберто Касьяс? — спросил его голос, исходивший от мужчины в синем костюме.
Виктор понял, что он не в обычном участке. Вокруг были тёмные стены, напоминавшие стенки маленькой квадратной коробочки.
Посередине стоял стол, в котором зияла продолговатая дыра — отверстие, из-под которого тянулись железные цепи-наручники. Виктор подвигал ими из стороны в сторону, и они неприятно лязгнули. Он был прикован.
Напротив него находилось зеркало, в котором он наблюдал самого себя. Конечно же, за ним находилась оперативная группа и записывала его голос на диктофон. Он в этом не сомневался.
— Нет, — коротко ответил он, — я до последнего не верил в то, что Касьяс умер. Он мой покупатель, я его толком не знаю… Он хотел приобрести у меня яхту… Вот и все…
— Как давно Вы знали Роберто Касьяса?
— Не так давно. Может, полгода или 8 месяцев. Около того. Нас познакомил мой дядя. Он рекомендовал ему мои яхты.
— Вашего дядю зовут Ростислав Шемякин? — спросил допрашивающий и положил на стол пачку сигарет.
— Да. Только после переезда в Испанию он сменил фамилию на более созвучную там — Жункейра.
— Итак, Касьяс прибыл к Вам издалека, с Филиппин — райского острова, — усмехнулся допрашивающий, и Виктор вдруг услышал гул прибоя.
— Он хотел купить у Вас яхту? Не далековато ли переправлять, или он собирался плавать на ней здесь?
— Это не моё дело, — вздохнул Виктор, — но мне известно, что яхту должны были переправить на Филиппины.
Служитель закона засунул руки в карманы и стал расхаживать по маленькому помещению. Слева за поясом у него висела кобура с пистолетом, на груди был заметен серебристый значок.
Когда он сел, Виктор рассмотрел надпись «Центральное управление по Москве» и ниже «ФСБ РФ». Ощущение важности ситуации вызвало больше страха. Шемякин не сомневался, что распутывать смерть такого человека, как Касьяс, соберётся не только российское ФСБ, но ещё и испанская служба безопасности.
В голове промелькнула искаженное лицо Роберто.
— В разлитом кофе, в чашке Касьяса, обнаружен октаболлин. Что Вы можете сказать по этому поводу?
Виктора передёрнуло. Он не понимал, о каком октаболлине шла речь, но сотрудник безопасности явно ему намекал, что тот умер именно из-за него.
— Что это? — спросил осторожно Виктор. — Это послужило причиной смерти?
Мужчина в синем костюме улыбнулся. Виктор не понял, что такого смешного он ему сказал или спросил. А между тем перед глазами возникла «Мурумчанка».
— Это галлюциногенное средство, которое выписывают психически больным людям. В малых дозах оно безопасно и успокаивает склонного к панике человека, подавляя его страхи. В больших — может вызвать серьёзные галлюцинации и нести в себе наркотическую угрозу.
Виктор сглотнул.
Он чувствовал себя в живом кино. Вокруг него были мрачные декорации, перед ним расхаживал знаменитый актёр, любимец телезрителей. Он играл в эпизоде, который ему совершенно не нравился и, наверняка, не приносил гонораров.
— И что? Роберто Касьяс умер из-за этого октоб. ина? — невнятно отметил Виктор.
— Октаболлина, — поправил его офицер, — он умер от остановки сердца, Виктор Геннадьевич, вызванной именно октаболлином.