На пороге стояла новоявленная Ленина «свекровь» и озиралась по сторонам, словно недавно родившийся котёнок в картонной коробке. На голове у неё был повязан платок — тоже чёрного цвета, и кофта с длинной до пола юбкой. Если бы не бронзовый загар, пробивающийся через глубокие морщинистые щёки, Лена решила бы, что та вернулась с кладбища.
— Ленуся, — кинула она с порога приветствие, — ты даже не представляешь, где я была!
«Куда уж там представить такое» — подумала Лена, натянув вполне искреннюю улыбку. Она была рада, что мать Алексея жива и здорова, и значит, муж её не обманул, рассказывая о том, что он отправил родственницу в Израиль.
Далее Елена Викторовна не замолкала ни на минуту. Рассказывала про Стену Плача, про женщин — совсем юных и совсем не уродливых, как ей казалось — проходивших службу в армии.
— Они там ходят с автоматами, как будто на дворе война, представляешь?
Про багели — булочки в форме колечек, про еврейские маленькие головные уборы на затылках, которыми, как она в шутку думала, закрывают лысину.
Про готовящиеся мероприятия ко Дню Независимости Израиля.
— Они к этому дню готовятся с религиозной внимательностью.
И, конечно же, про море…Море, море, море…
Лена уже помыла посуду и собиралась прилечь отдохнуть, а тема «моря» никак не покидала уст старой женщины.
Отдельная тема была отведена раздаче сувениров Лене и рассказы про сувениры, которые она купила Алексею и непосредственно самой себе на кухню.
В ход пошли тарелочки с изображением Яффы — порта Израиля — с граничащим Тель-Авивом, Модиины с курганами, называющимися ещё «телями», и монастырями с красивыми пейзажами.
В кучу были свалены магнитики — про изображения на каждом из которых Елена Викторовна тоже поведала, платки и, наконец, бутылочки с вином.
— Как здорово, что Алексей вам сделал такой подарок! — воскликнула Лена, перебирая диковинные сувениры в руках. — Вы же совсем никуда не выбирались. Я очень рада, что отдых удался, и ещё с такими потрясающими впечатлениями!
— Дождешься от него! — возмутилась Елена Викторовна. — Сама накопила, продала кое-что… Помнишь шкатулку-то мою расписную. Эх, — вздохнула она, — на кой, подумала я, мне бабкины цацки. Кому их? Внучке, которой ещё и нету, — ухмыльнулась Елена Викторовна и посмотрела соответствующе на Лену.
— Небось, и не понравятся кощеевы украшения — старые уж больно.
А колечко помнишь рубиновое, — и она показала левый указательный палец, на котором действительно всё время было надето кольцо.
— Надоело оно мне, — махнула она рукой.
— Зато такие чудеса повидала. Ох! Наверно, заболею я теперь набегами в ломбард. Кто бы мог подумать, что путешествие так затягивает.
— Вот, — достала она прозрачный небольшой пакетик из сумки, которая ещё не до конца освободилась от подарков, — свечи со Святой Земли, — и протянула Лене свёрток соединенных друг с другом нескольких голубых свечек.
— Говорят, не надо отсоединять. Это для домашней молитвы. Пламя огроменное от такого количества фитилей. Осветим накануне квартиру и комнату вашу. Может, улетят к чёрту все нечистые духи, прости меня Господи, мешающие вам с сыном малыша зачать, — перекрестилась она.
Лена повертела в руках кулёчек тонких продолговатых свечей и сжала его так сильно, что воск чуть весь не развалился, как просроченный пластилин.
— Осторожнее, — сказала Елена Викторовна, — у меня один такой. Подумала, хватит нам. И так всего накупила.
А потом вернулась вновь к своим туристским переживаниям, оживавшим в её памяти снова и снова. Она рассказывала Лене об экскурсиях и дорогах, в то время как Лена все больше и больше погружалась в круговорот своих собственных мыслей насчёт Алексея.
«Сказал, что проплатил путевки матери, когда той пришлось продать украшения ради поездки на море…Что же ты мне наврал?» — гневалась душою Лена.
Алексей должен был вернуться поздно. Он сообщил жене, что задержится сегодня на работе — надо было раскопать очередное дельце и просмотреть для его решения груду информации. Сигнал был дан, и Лена тихонько заперлась в их комнате, провернув аккуратно защёлку на двери.
Искать надо было везде, по возможности всё, что могло вызвать у неё хоть каплю любопытства.
Пока она искала в шкафах доказательства странного поведения Алексея, в голову лезли кусающие и отталкивающие бытовые мысли.