Представлять суть встречи стало сложнее, и Сергей настоял проехать вместе в какое-нибудь уютное ближайшее кафе.
— Ну, хорошо, — согласился его новый знакомый, — я обедаю в «Фортуне». Знаете это место?
Сергей засветился от счастья. Сомнений в том, что перед ним стоял Лукас Белый, не было.
— Я последую за вашей машиной — ответил он.
Через пятнадцать минут двое чинно попивали китайскую «байчу», что на более понятном языке означало белый чай.
Мужчина напротив Сергея выглядел самодовольно. Казалось, он привык к особому вниманию к своей персоне и к тому же, как далее узнал Хорин, в силу преобладающих в его организме женских гормонов, вел себя по-свойски задиристо. В его облике чётко читались мужское и женское начала, как бы соединяющие стандартизированные черты характера. Попросту говоря, он вел себя, как гей.
— Что вам нужно от Лукаса? — напыщенно поинтересовался он.
И свойственная брутальному мужчине брезгливость — а именно таковым Хорин себя и считал — сменилась вновь радостью и даже восторгом.
«Он нашел его!
Так скоро!
Вряд ли перед ним оказался бы ещё один человек, носивший столь редкое имя — Лукас.»
Между тем, тот начал флиртовать и хлопать глазами, как будто находился на свидании.
Сергею даже стало душновато при мысли, что в китайской закусочной (а именно таким и оказался кафе-ресторан «Фортуна») слегка приглушенный свет, как бывает при романтической обстановке. Да и музыка из динамиков сочилась чересчур бальная. Он собрал волю в кулак и зарядил заученной накануне фразой:
— Скажу прямо — я здесь по делу, — потом расслабился и глотнул горячего, почти безвкусного напитка.
Журналист слегка осклабился, и его лицо изменилось в области подбородка. Тот слегка приподнялся. Лукас был весь во внимании — и его подбородок только что доложил об этом Хорину.
— Я не знаю, с чего начать…
— Начни с самого главного.
Сергей почесал бровь. То ли мысль куда-то улетучилась, то ли без более крепкого напитка в заведениях подобного типа он меньше соображал.
— Ваши статьи…
— Про кого?
— Про предпринимателя.
Хорин посмотрел вопросительно на журналиста, стараясь прочесть понимание того, что он сейчас до него доносит.
— А. Про Жеребцова что ль?
Сергей вздохнул.
«Нашел, нашел его-таки».
— А что такое, пупсик? Шрифт не понравился? Так я тебе в электронном варианте перешлю, покрупнее. Не со своей почты — ты не надейся — с общепользовательской.
Сейчас Сергею показалось, что он стоит в вагоне метро — душном, забитым буквально пропотевшими и уставшими рабочими; в вагоне, который застрял меж двух перегонов и никак не сдвинется с места. Тяжесть происходящего нависла над ним в этот момент. Но он отлично понимал, что сидящий перед ним человек считается в малых кругах натурой чувствительной и амбициозной. Одно неверное слово, и он уйдет от него навсегда.
«И как его только угораздило вмешаться в это перемалывание костей.»
— Послушайте, я человек деловой и привык решать проблемы деликатным и общедоступным образом. Я скажу прямо — я готов заплатить вам вот эту сумму денег, — он протянул белый квадратный конверт Лукасу, — только лишь за одно совершенно незначительное одолжение.
Я прошу вас больше никогда, ни под каким предлогом надвигающейся сенсации для передовицы, не писать о ком бы то ни было, кто так или иначе связан с Жеребцовым Сергеем.
Он положил конверт на бамбуковый коврик, что лежал на столе прямо перед удивленным журналистом.
Эмоции, которые поселились сейчас на лице Лукаса Белого, были сравнимы с нарисованными карикатурами художников комиксов — рот перекосился, а глаза вытаращились и буквально вылезли наружу. Он дотронулся до конверта и заглянул аккуратно внутрь.
Деньги всегда всё решали, деньги всегда за тебя передумывали различного рода ситуации.
Заприметив крупные пятитысячные купюры, Лукас прикрыл конверт и затарабанил пальцами по столу.
— Я — человек высокого полёта, — заявил он без лишней скромности, задрав патетически нос.
«Такого рода поведение присуще и метросексуалам. Может, он не гей?»
— Я зарабатываю честным и достойным путем. Вы даёте мне высокую зарплату, а я даже не знаю вашего имени.
— Ох, оно вас не должно тревожить, — подходящим его манере голосом сказал Сергей, — мое имя такое же честное, как и ваше. Но я согласен, без видимой причины от непонятно кого денег не получают.