— Сергей Хорин. — Я — начальник адвокатской коллегии. — Он протянул руку, опустив при этом кисть ладонью вниз. Таким образом, Сергей показал свое доминирующее положение.
Где-то он это читал… Партнёр такому жесту отвечает противоположным жестом — протягивает руку ладонью вверх, что, по мнению психологов, говорит о его внутреннем согласии подчиниться.
Обыграть такой жест можно, но не все знают, как.
Видимо, Лукас Белый знал, как его обойти, или просто ответил в своей творческой манере — он положил кисть своей второй руки поверх руки Сергея. Да так, что последний тут же захотел оттянуть её назад.
— Знаете, я даже не стану спрашивать, зачем вам это надо. У серьёзных людей всегда серьёзные причины.
Он встал, забросил на плечо сумку и взял конверт.
— Погодите, — крикнул уже вслед ему Сергей, — кто вас нанял?
Лукас завертел корпусом, как будто пританцовывая.
— Для ответа на этот вопрос никаких денег не хватит, — заёрничал он.
Хорин засомневался в правильности того, что он так быстро предложил деньги.
— Я должен быть уверен, что ни одной статьи о Жеребцове я больше не прочитаю.
Одновременно с этой просьбой Сергей всё же намеревался разузнать, как этот журналист узнал об отношениях Жеребцова с Шемякиной и почему написал об этом только сейчас?
Он подошёл к нему вплотную и повторил свой первый вопрос смелым угрожающим тоном.
— Говори сейчас же, мелкий ублюдок! — прошипел он, задрав галстук Лукаса к его подбородку.
Глаза мужчины забегали, а рот скривился от недовольства. Глаза закрылись, и Лукас приготовился к удару.
— Говори, мразь! Я заплатил тебе!
Лукас приоткрыл рот и проскрипел сжатыми от страха зубами.
Когда же Хорин затряс того со всей силой, он буквально пропищал, что после того, как Жеребцов угодил в тюрьму, один из его партнёров воспользовался случаем и начал под него копать. Возможно, и не обошлось без личного разговора с самим Жеребцовым, так как о том, что тот когда-то купил дом некоей любовнице, знал только он сам. Подробностей того, как из Жеребцова вытянули такую информацию, Лукас не знал. Лишь догадывался, что без угроз не обошлось.
Но заказ есть заказ.
Надо было написать о некогда успешном бизнесмене и указать как можно больше «чёрных подробностей». Было понятно, что заказчик ждал от газеты распространения плохой репутации Жеребцова Сергея.
— Как я могу быть уверен, что ты не посмеешь написать больше ни одной статьи об этом? — свирепствовал не на шутку разозлившийся Сергей.
Лукас смолчал.
— Доставай паспорт и пиши.
Тот замешкался.
— Зачем мне рисковать? — ответил ему Лукас — Вы же знаете, где меня найти.
— Доставай паспорт и пиши! — зашипел вновь Хорин.
А потом, держа одной рукой за галстук, вытряс содержимое сумки «своего нового товарища» на стол.
Паспорта там не оказалось.
Тогда он начал шарить у Лукаса в карманах. И во внутреннем обнаружил то, что искал.
Известным блогером оказался Леонид Белов.
Ухмыльнувшись своей собственной удаче, Сергей отпустил неприятеля и пролистал документ до странички с адресом.
— Теперь я знаю, где ты живёшь, шлюха.
Последнее слово отразилось обидой на лице журналиста, но он сдержал эмоции.
Драться он не умел.
Хорин достал из портфеля листок бумаги и ручку.
— Пиши своими словами: Я, Леонид Белов, он же известный всем Лукас Белый…
И далее испуганный Лукас принялся за письмо, красиво выводя каллиграфические буквы, которыми он изложил, как соглашается перестать писать статьи о Жеребцове Сергее и всех других участниках скандала под угрозой попасть под статью 128.1 УК РФ «Клевета», которую он уже нарушил.
После Сергей швырнул ему паспорт в лицо и навсегда распрощался с неприятным ему человеком.
29.
Рвота подступала к горлу, и непривычное состояние бурлило в ослабевших тканях шестилетнего организма; постукивало о нервные окончания и заставляло сидеть если не прямо, то хотя бы ровно, дабы сдержаться и уравновесить нагнетавшее побочное действие неизвестных кислот. Правда, удержаться получилось ненадолго, и Никита всё же запятнал пахнущий кожей, — оттого что новый, — салон общеизвестного автомобиля.
— Ах ты, гаденыш!
Подзатыльник отбился о ладонь водителя, который не поленился и отвлекся от дороги; остановился и был полон решимости вытолкать ребёнка с его новой «мамой» подальше от своего «Кашкая». Боясь рецидивных позывов, мужчина выволок и так окосевшего от страха и ужаса мальчика наружу, поддерживая того, как бессознательную собачонку. Женщина, забравшая Никитку два часа назад, не благоговела над «пасынком», как делала это недавно, забирая его из квартиры, а наоборот, трясла мальчика со злостью — видимо, старалась искоренить его внезапное плохое поведение. Которое, к слову сказать, оправдывало Никиту как жертву «занаркозенного» до предела мальчика.