— Хорошему человеку Бог в помощь, — сказал Колобков, — а если нет Бога, то тогда и я, быть может, сгожусь.
Он налил себе тёмно-коричневой жидкости из графина и набрал номер внутренней связи.
Серёга это понял сразу, так как на пороге тут же возникла безразличная к окружающему миру женщина в очках.
Она вошла и, не говоря ни слова, просто продолжила стоять, немного приоткрыв рот от возможной нехватки воздуха в помещении. Вероятно, детектив её обескуражил внезапным вызовом.
Неожиданно чудесное создание оживилось и принялось записывать информацию в маленький блокнотик, да так бойко, что Сергей понял, что он ошибался в возможной меланхоличности секретаря Колобкова. Она строчила шариковой ручкой слово за словом, — Сергей даже на миг потерял нить сказанного Александром — настолько сильно женщина произвела на него впечатление в этот момент. Она теперь казалась сосредоточенной и волевой, внимательной к услышанному.
Александр дал поручение, и секретарь вышла в приёмную, захлопнув за собой легонько дверь.
33.
Истина где-то слева…
Отрицательные эмоции более заметны
на левой стороне человеческого тела
Пол Экман «Узнай лжеца по выражению лица. Книга-тренажёр»
Кирилл сидел в гостиной перед своим жидкокристаллическим телевизором в двадцать четыре дюйма и наблюдал, как молодой Шемякин бродит по комнате. Камера, спрятанная в коробке из-под обуви на шкафу, фиксировала шестилетнего мальчика вполне нормально. Смущало только то, что картинка была чёрно-белая: продолжительно вглядываясь в объект, изображение сливалось воедино, и хозяин особняка периодически терял мальчика из вида. Хотя на самом деле в этот момент тот останавливался, садился на диван или замирал.
Никита перестал нервничать и вёл себя вполне смиренно. Усталость давала о себе знать — ребёнок кивал головой в полулежачем положении.
Левин смотрел на отпрыска старшего Шемякина, и тот не вызывал у него даже доли сочувствия. Может, это было связано с тем, что мальчик был внешне похож на отца, а может, с патологической нелюбовью к детям.
Кирилла раздражали эти глупые создания — визг, капризы и слёзы — всё, что могли донести до него дети, особенно такие маленькие.
Слабые и бестолковые, грызущие своих родителей по каждому поводу.
Левин не любил эгоизм.
Бессознательное желание к вниманию со стороны детей давало Левину сигнал защемить и предотвратить эту предрасположенность к их самопоказу.
Он не понимал тот возраст, в котором происходило становление характера — сам он отличался. Он всегда знал, чего хотел и как этого добиться, и отнюдь не лживые и слезливые выпрашивания нужных ему в жизни вещей помогли ему стать таким, каким он был. Прагматизм он строил на холодности и недоверии к тому, что не приносит пользы и выгоды, а уныние и капризность, со своей стороны, он считал недопустимыми с самого детства.
То, что не помнил, — не считалось.
Другое дело было требовательное отношение к другим.
Требование на работе высоких результатов деятельности никак не шло в сравнение с требованиями, предъявляемыми детьми, но Кирилл разницы не видел.
Не любил. Не жалел. Не уважал.
Вырастет, поумнеет — тогда, быть может, изменится… а пока это хрупкий и бесполезный объект как личность неказист.
Но выгодное оружие для дела.
Признаться, Кириллу приходили мысли просто его убить, закопать, как собаку. И никто бы никогда не отыскал столь небольшое тело в лесу, что находится неподалеку от дома. Этим самым он бы причинил боль Шемякину, ненависть душила его, и Кирилл почувствовал мурашки злости, пробегающие по всему телу при этой мысли.
Но прагматизм брал верх над сознанием. Убийство ребёнка не принесло бы желаемой цели. Максимум неделя, и Шемякин снова появится в офисе, легкий и неудрученный, стильный и дальновидный.
Всё это не было самоцелью. Противника нужно было убирать иным способом. Левину было необходимо, чтобы Виктор ушёл сам… и больше никогда не появился в главном офисе «ЯхтСтройТехнолоджис».
Он набрал телефонный номер. Послышались длинные гудки.
Его не проследят.
Сим-карту купил на прилавке недалеко от Ботанического сада — перекупщики оформляют без паспорта; IMEI телефона переделал у торгаша кредитными телефонами на Царицынском рынке — тот просто его перепрошил.