— Как?
— Любовью. Злейшим врагом ярости.
— Не понимаю.
— Сатанист убил несчастных, тем самым подпитав себя злыми пороками, сделался сильнее, пролив кровь. Но любовь так же сильна, как и ярость. Они соразмерны.
Тысячи людей после этого случая пришли к вере в неопровержимые заповеди Христа путем молитвы за страшно убиенных. Молитвой они получили смирение и терпение. Теперь эти качества никогда не позволят им пустить в сердце зло. Тысячи людей стали добрее. Ведь жалость к ближнему и переживание за него в нас уже заложены Богом. Несчастье объединяет людей его покровительством, ведь помогать друг другу — это одна из его заповедей. И вместе люди сильнее, а значит, и добро под более надёжной защитой.
— Они не сопротивлялись, потому что знали, что, давая сдачу, они лишь питают зло, не так ли?
— Всё так, родная. Всё так. Терпение и смирение — сильные качества. Они рождают любовь, то есть Бога внутри тебя.
Звонкое «нет» хмурило брови Анны и трусливым беззвучным тоном сидело в её голове. Это «нет» мешало сосредоточиться.
Она грызла заусенцы, ковыряла их палец о палец.
Верхние зубы тёрлись о нижние. Они то стискивались и напрягали узкие скулы, то играли во рту с языком.
— Нет!
Анна просто не могла пойти в полицию и рассказать всё, как было.
— Как я это сделаю?
— Завтра Кирилла поймают и меня тоже.
— Меня схватят вместе с ним.
— Ну, почему мои мысли, как волны, приходят наплывом?
— Где мой мозг был неделю назад?
— Всего лишь неделю назад…
— А если я промолчу, и они не найдут его? В конце концов окажется, что Касьяс умер естественной смертью. Докажут, что смерть наступила не от аллергической реакции, а от обширного инфаркта.
«Перенапряжение».
«Он много работал… Богатые всегда пашут на износ.»
Анюта Черчина сидела перед телевизором и восхищалась тем, как ловко она придумывает оправдания. Несколько параллельных Вселенных вершились несоразмерными Галактиками в полушариях её головного мозга. Периодически отвлекаясь на тиканье часов и странный громкий смех в своей голове, она с возмущением ругала себя за нелепость всего, что так испортило её жизнь.
Ещё три года назад она бы побежала в салон покупать желаемую машину. Последняя висела у неё на холодильнике в виде вырезанного фото из журнала для домохозяек за тридцать пять рублей. Было модным дарить себе, любимой, или просить подружек подарить тебе «коллажи желаний», на ватмане которых красовались вырезки из газет и журналов с изображением того, чего очень хочется достичь. Фен шуй в этом случае подсказывал в середину клеить ту картинку, которая олицетворяла бы самое заветное и нужное. Незамужние девушки часто клеили «жениха и невесту», замужние — «малыша», у всех одинаково был вырезан «калифорнийский дом с гаражом», «пальмы у моря» и «платья от модных дизайнеров».
У Анны было почти всё то же.
Вот ещё и машина.
Машина, что лежала в её кармане.
В любой момент она могла бы пойти и приобрести её.
Но совесть боролась с соблазном, как борется ярость с любовью.
Ярость с любовью…
Анна вспомнила слова той странной женщины из монастыря.
Слова о терпении и смирении.
«Нельзя подпитывать зло злом…», — подумалось ей.
Творила ли она зло, соглашаясь на дорогой подарок? Она могла прямо сейчас купить заветный мини купер, и это никому не навредит.
«Это не было злом».
Или было?
С точки зрения не терпения и не смирения, её реакции вполне могли бы быть приписаны к негативным. Но не к злым. С точки зрения морали, она мыслила явно эгоистично и безалаберно, когда хотела заполучить материальную выгоду. о материальная сторона медали не давала Анне Черчиной покоя, как если бы не получив вознаграждения за труд, она грызла себя изнутри.
Чем были те вознаграждения и какой ценностью они для неё являлись, она могла бы расхваливать направо и налево.
Многостяжательные мысли теплились некой надеждой на осуществление задуманного, не желая и вовсе сравниваться с многозначительными моральными устоями, к которым юная девушка не привыкла, пытаясь на протяжении своей недолгой жизни просто соответствовать своему нынешнему поколению, обуреваемому эмоциями иметь всё сегодня и сейчас.
Но она не желала зла мальчику.
Конечно, она уже была в курсе всех последних новостей.
Ребёнок был не виноват в том, что случилось. И своим молчанием она могла его убить.
«Что было в голове у Кирилла Левина в эту самую минуту? Мог ли он обидеть мальчика?»
Ведь не убийство Касьяса, ни похищение ребёнка в планах не стояли.