– Давайте по делу, – отчеканил Родин в своей обычной манере и присел на лавочку, на которой недавно сидел Андрей, – что вас сюда привело? И кстати, – он изменил тон на более удивлённый и умеренный, – даже не надейтесь, что я вам оплачу дорогу или гостиницу, что вы там ещё заказали…, если вы по этому поводу. Видите ли, многие хотят со мной встретиться и, бывало, доезжали до самой Барселоны, чтобы показать мне лично свои проекты. У меня есть уполномоченное лицо в Москве. Он в этой сфере больший профессионал, я всё равно сначала спрошу у него, подходит чертеж или нет.
– Вы меня не поняли, – попытался утихомирить его Андрей, – я не собираюсь показывать вам свои проекты. Хотя без лишней скромности могу считать их неплохими, – в кошачьей манере заявил он.
– Что же вам нужно?
Серафин присел на скамейку.
– Речь пойдёт об убийстве вашего друга.
Родин вскочил со скамьи, как будто по ней проползла ядовитая змея.
– Кто вы?
– Меня зовут Андрей… Лукенко. Я много времени проработал бок о бок с Виктором Шемякиным. Я его личный помощник и заместитель.
Дальше Андрей поведал историю о том, как произошёл несчастный случай с Роберто Касьясом.
Он рассказал, как его самого заманили в ловушку. Как он вместе с Шемякиным должен был проводить презентацию, но недоброжелатели хотели этого избежать.
По плану Левина, его «подставная утка», которая до сих пор работала секретарём в компании, должна была соблазнить Лукенко и подмешать тому октаболлин – вещество, которое нашли в крови у Касьяса. А на следующий день дать его Виктору, чтобы тот уснул и сорвал тем самым сделку.
– Октаболлин действует щадяще. Со стороны может показаться, что человек устал и решил вздремнуть. А что о таком работнике подумает партнёр? Как минимум, обидится за не радужный приём,как максимум – порвет с таким нерадивым деловые обязательства. Кириллу было необходимо их поссорить.
Что он готовил после, оставалось загадкой. Изначально предполагалось, что смертельного исхода не должно быть ни у кого из жертв заговора, так как лекарство являлось не смертельным.
А о побочном эффекте, вызванном в момент наступления аллергической реакции, заговорщики узнали лишь в день смерти испанского ценителя яхт.
Никто из них и не предполагал, что дело примет такие обороты. Андрей рассказал, как Анюта Черчина соблазнила его, напросилась к нему домой, а он случайно застал её за действием, которое должно было лишить его сознания на энное количество часов, коих явно хватало для того, чтобы проспать презентацию.
Он вытряс из неё всю правду, и она со слезами умоляла её простить, объясняя ему совершенно идиотские, на его взгляд, причины – ей нужны были деньги, и поэтому она решила пойти на преступление. Кирилл платил ей за любую информацию.
Оказалось, что он сперва пытался изжить Шемякина более либеральными способами: менял чертежи, высылал ложные факсы о переносе встреч с важными клиентами.
Конечно, Черчиной не всегда представлялось возможным справиться с объемом «секретарской» работы, тем более что Виктор загружал её, бывало, до полуночи, когда на носу висели выгодные сделки. Поэтому не только Черчина помогала Левину вернуться на пьедестал. Были и другие люди, работающие на Левина в инженерном блоке.
– Но с чего Левин решил, что его план удастся? – спросил Серафин. – И что, задвинув Виктора на задние ряды, как не справляющегося со своими должностными обязанностями руководителя, он получит потерянную должность?
– Вы, кажется, сегодня принимали у себя Кирилла. И, насколько мне известно, тот вышел из офиса совершенно довольный.
– Так-то это так…, – смутился Серафин, до сих пор удивляющийся, насколько парню, сидящему подле него, удается так быстро сыпать фактами. – Как я могу быть уверен в том, что вы не подставляете Кирилла? Почему я должен вам верить? Может это вы все подстроили с отравлением…
Андрей не повел и бровью, а лишь рассказал, как заставил Анну Черчину отменить зловещий план, одуматься и уйти работать в другую компанию. Даже обещал помочь той с трудоустройством. Но в назначенный день на презентации неожиданно возник сам Левин и буквально заставил студентку подмешать галлюциноген своему противнику. – Никто не думал, что он там появится. Какой дурак! Видимо, совсем обессилел от зависти, – причмокнул Андрей, рассказывая, казалось бы, неправдоподобную историю для слуха Серафина.
– Он буквально вырвал из её рук злополучную чашку, но перепутал в суете с другой – совершенно такой же.
Чашки с кофе Аня должна была отнести в переговорную. Она так и сделала, как только нужное количество чашек оказалось на подносе. Левин лишь указал, которую она должна была поставить перед Шемякиным.
– Но откуда вы все это знаете? Вы что, присутствовали при том, как они подсыпали лекарство в чашку? Вы же сказали, что отговорили девушку от преступления.
– К сожалению, это единственное, от чего я кусаю локти. Если бы я знал, что все так обернётся…. Мне и в голову бы не пришло, что после столь эмоционального разговора, который состоялся у меня с этой девицей, она не выбросит этот галлюциноген к чёртовой матери! – вспылил Лукенко, и Родин заметил багровые пятна, как будто лёгкая рука художника поставила их осторожными мазками на лицо Андрея. – Мы договорились, что меня не будет на презентации – таким образом Левин должен был удостовериться, что я в отключке после его приказания.
– Серафин , ну, вы же понимаете, насколько глупыми могут оказываться женщины, когда буквально бросаются с головой в денежные купюры или хотя бы в не материализованные мысли о них. Я сейчас говорю об Анне… Видимо, она забилась в истерике, боясь, что если сейчас пойдет наперекор Кириллу, то может быть уличена во всём. Но это не помешало ей набрать мой номер телефона и рассказать о случившемся. Она испугалась, и этот испуг будет стоить ей дорого, потому что она была единственной в офисе, кто мог предотвратить страшный конец. Не подумайте, что я её в чем-то защищаю… Моя вина в этом деле значительная – я должен был непременно присутствовать на продаже, но я решил, что игра стоит свеч, и совершил тем самым непоправимую ошибку.
– Значит, зря мы её отпустили, – буркнул себе под нос Родин.
– Что, простите?
– Да, так…
– Что вы намерены теперь делать? Зная всю правду, – спросил после пятиминутного молчания Андрей.
Но ответа не последовало.
22.
Виктора Шемякина ждал дома сюрприз. Сразу же после возвращения из зоопарка всей семьей, на пороге его застал телефонный звонок. Он успел буквально вырвать трубку с базы, когда автоответчик записывал следующее послание: «Виктор Геннадьевич? Это Антон. Мы встречались с вами вчера утром. Думаю, нам нужно ещё кое-что обсудить. Жду вас в том же месте завтра в 10:00. При входе стоит телефон, наберите на нем внутренний номер 567, я отвечу.»
Поднеся трубку к уху, он понял, что это был весь разговор – на другом конце трубки послышалось знакомое частое «пи».
Приехав в ФСБ на следующий день, он был приятно удивлен, что разговор состоится не в камере допроса, а во вполне уютном офисе. Это оказалось светлое помещение с кремовыми стенами и высокими растениями у стола – замиокулькасом и драценой компакта. Последняя была похожа на маленькую пальму.
Слева на стене висели грамоты и награды различных величин, полученные самим Антоном и его (как Виктор узнал позже) отделом в целом. Справа висел ковёр, судя по всему, шелковый – с изображением китайских домов с загнутыми углами крыш и далеко выступающими свесами.
Посреди помещения, как положено, сидел тот самый Антон, с кем привелось беседовать вчера в более тяжком для общения месте.
– Я думал, что всё Вам рассказал, – сказал неловко Виктор, и выражение его лица приняло слегка озабоченный вид.