Виктор слышал своё дыхание – настолько громким и учащенным оно было. Он выкрикивал имя сына поочередно с полицейскими, голоса которых все глубже продвигались в лес. Впереди он заметил самодельный домик, оставленный здесь, возможно, подростками; а быть может, это была конура некогда жившей здесь собаки. Чисто инстинктивно он побежал к этому домику в надежде отыскать там запуганного мальчика. Но посветив фонарем внутрь, он к своему несчастью никого не обнаружил: в деревянном строении были навалены лишь груды загнанных туда ветром листьев и мелких палок.
В какой-то момент Виктор поймал себя на мысли, что заблудился сам. Минут десять он не слышал никаких голосов, а тропинка, на которую он набрёл в начале, превратилась лишь в узкую полоску протоптанной колеи, которая впоследствии и вовсе смешалась со слежавшейся в дерюгу листвой.
Он замолчал и закрыл себе ладонью рот, чтобы стало предельно тихо. Где-то что-то зашуршало, и Виктор посветил в ту сторону фонарем – то ли птица, то ли заяц шмыгнули за дерево. А может, и вовсе показалось. Земля под ногами была влажная и рыхлая. Многие зверюшки могли выходить вдали от людей ночью, чтобы найти корм. Может, это была и белка. Тем не менее, даже взрослому человеку становилось не по себе, когда вокруг стелилась темнота, а некоторые предметы приходилось угадывать.
Благо, фонарь всё же вывел Виктора обратно на широкую дорогу, и он отчётливо смог увидеть приближающиеся к нему с разных сторон фонари. Безусловно, это шли ему навстречу знакомые полицейские.
Двухчасовые поиски в лесу не привели ни к каким результатам, и все участники лишь пожимали плечами в темноте.
Было решено сделать перерыв, но Виктор не унимался. Он искал Никитку до самого холодного и неприветливого из-за тумана рассвета. И только, когда совсем рассвело, обессилевший и утомлённый, он отправился домой.
В интервалах между поисками он звонил жене и сообщал об отрицательном результате, который тоже считался результатом. Виктор встретил её с покрасневшими и опухшими веками. Бледное лицо открыло всю её болезненность и буквально состарило на пять лет. Виктор был в ужасе. Он обнял несчастную жену и ещё долго гладил по волосам, успокаивая легкими прикосновениями губ.
В голове завертелся тот договор на право собственности. Откуда он взялся? Почему жена скрывала от него такое имущество?
Но её слёзы отвлекли от этих мыслей.
Больше всего на свете Виктор не переносил женских слёз. Глядя на заплаканное и багровое лицо супруги, он душил в себе любопытство на корню, а как только появлялся новый позыв, он ощущал ком в горле.
Сейчас было не время.
Сейчас было не место.
27.
…Большинство людей живут на свете и не думают, что однажды их могут похитить. Даже во сне такого не видят, заметил? Но когда тебя похищают – это уже не сон. Это какой-то сюрреализм. Только представь:
тебя похитили. Разве можно в такое поверить?
Харуки Мураками «1Q84»
Никита сидел на краю полуторной кровати с белоснежным бельём и подушками королевских размеров. Под ногами лежал китайский шерстяной красный ковер с узорами по краям и нарисованным львом и его детенышем посередине. Идея рисунка была явно позаимствована из всемирно известного мультфильма про Короля-Льва.
Перед кроватью стоял стеллаж с парой толстых и больших томов русских сказок и машинками разных мастей.
У Никиты болела голова. Первое, о чём он подумал, что его отвезли к двоюродному брату Виталику по папиной стороне. Но тот жил в другом городе – в нескольких сотнях километров от Москвы, поэтому эта идея отпала моментально. Других мыслей в голове не возникало, и оставалось разве что только кричать.
Он вскочил с довольно высокой перинной постели и помчался к двери кремового цвета с золочёной круглой ручкой. Повернув её обеими руками, мальчик понял, что та заперта. Тогда он принялся кричать и звать маму.
Топот и трескотня не помогли.
Никто не откликался.
Он подбежал к окну. За белым тюлем виднелся серый горизонт неба, погода оставалась мёрзлой и дождливой. Посмотреть вниз надо было обязательно. Он залез на декоративный экран батареи под подоконником и увидел маленькие фигуры людей, шагающих глубоко внизу, да крохотные строения и машины. Видимо, высота сооружения, в котором он находился, была существенной. По бокам были видны окна соседних квартир. Он пытался открыть окно, но оно не поддавалось его маленьким рукам. Ещё раз и ещё раз, пока в отчаянии он не сел на китайский ковер и не заплакал от страха.
Последнее, что он помнил, было сопровождение человека «в чёрном» до дома. А потом… тот грубо прижал вонючую мокрую тряпку к его лицу. Глаза жгло до сих пор, а противный эфирный запах так и стоял в носу маленького мальчика.
У двери висело детское зеркало в форме динозавра. Зелёный хищник – по виду детёныш тираннозавра – весело обрамлял данное зеркало. Комната великолепно подходила для детей, но ничего радостного Никитка не ощущал. Он очень сильно волновался за маму.
Золочёная ручка завертелась, раздался характерный щелчок, и в комнату вошла девушка с тёмными до плеч волосами и азиатской внешностью. Губы её были подведены красной помадой, глаза с поволокой выглядывали из-под век, а тёмный костюм, в который она была одета, украшался красными квадратными карманами под цвет помады. Мальчик попятился, но девушка заулыбалась и протянула ему свои длинные руки с нарощенными ногтями. Никита зажал обе руки за спиной. Незнакомка развернулась и подняла стоявший у двери с другой стороны поднос. На нём виднелись булочки с колбасой и хлопья с молоком. При виде всего этого желудок мальчика заурчал и завибрировал. Но характер не позволил приблизиться к подносу – ноги, наоборот, вросли в пол. Он посмотрел на вошедшую искривлённым от ненависти и злобы взглядом.
– Где моя мама?
Голос казался грубым и измученным. Женщина же, напротив, продолжала улыбаться, как будто ничто человеческое её совершенно не смущало. Она лишь только попятилась назад, как услужливая гувернантка, и закрыла за собой дверь.
Когда мальчик подбежал к выходу, дверь щёлкнула характерным звуком и уже не поддалась. Тогда он начал бить её ногами и плакать, что есть сил. Но за стеной не было слышно и шага.
Он сел на край кровати. Голова болела и раскалывалась, как если бы он ударился обо что-то с неистовой силой. Такое уже случалось: он бегал во дворе за девочкой и со всего размаху налетел на собственного товарища. После случившегося оба разразились слезами от гнетущей и резкой боли. Всё закончилось двумя шишками и фингалами по разные стороны лица. В насмешку дети прозвали их «Фонарями».
Но сейчас ушибов не было, шишек и синяков тоже. Это Никитка видел в «тираннозавровом» зеркале.
Он аккуратно подошел к подносу и схватил разрезанную пополам булочку с торчащим из нее толстым куском докторской вареной колбасы.
Как же вкусно было! Посреди оказался ещё и свежий огурчик с майонезом. Мечта после такого голодного перерыва. Сколько же он проспал? Сколько сейчас вообще времени?
Часов нигде не было, так же как и телефона, по которому можно было набрать три цифры – 100 и узнать точное время.
Он разложил оставшиеся две булочки на одинаковом расстоянии друг от друга и не тронул хлопья с изображением медвежат. Всё должно было лежать так, как будто он ничего не трогал.
Спустя какое-то время в комнату зашел тот самый незнакомец «в чёрном», который повстречался ему по дороге домой.